Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
На днях землетрясение в Лигоне
авсегда.
«Выходит, он все?таки волшебник! Здорово!»
— Но перед этим тебе необходимо очиститься.
— Запросто! С утра сбегаю, искупаюсь — и буду чистым! Я вообще каждый день…
Молчавший до того монах глубоко вздохнул:
— Святая простота! Тебе не тело — душу очистить надо, сын мой. Хоть и грехи твои небось с маковое зернышко…
— Душу? А чем душу чистят?
— Исповедью. Я готов выслушать тебя. Но мейстер Филипп полагает, что исповеди недостаточно. Говорит: ты должен приобрести индульгенцию.
— Дульгецию? Я?!
Душа, нуждающаяся в очищении, ухнула в пятки. Она бы и дальше забилась, но дальше было некуда. Вит сразу припомнил, как фратер Августин вкручивал эту самую дульгецию дядьке Штефану. Но дядька Штефан — умный. Отказался. Не удалось монаху мельника на сковородку загнать.
Так нешто Вит дурнее?!
— Не, не надо мне дульгеции! — отчаянно замотал головой мальчишка. — Я лучше вам, святой отец… как на духу! Вы мне грехи отпустите, и ладно. А дульгецию себе оставьте. Зачем мне к чертям в пекло?! Не хочу я!
— Выслушай меня, малыш, — Душегуб говорил тихо, вкрадчиво (…бесстрастный свет луны сочится сквозь туман…) ; слова его вязали паутиной, крепко?накрепко. — Чтобы стать здоровым, сделаться настоящим Витольдом, тебе требуется испытание. Иначе навсегда останешься больным мальчиком. Ты уже большой, Витольд. Умеешь терпеть боль, страдания. Тебя ведь больно били сегодня?
Вит угрюмо набычился:
— Больно.
— Но ты же не плакал? не жаловался? Ты терпел. Даже улыбался потом.
— А что, без вашей дульгеции никак?
Никак. Решайся! Мужчина ты или тряпка?! Если святой отец выдержал — и ты выдержишь.
— Так у святого отца небось грехов?то — с комариный чих! Он же святой! Его черти на пуховых перинах медом кормили! — Вит вдруг нашел выход. — Да и денег у меня нету, дульгеции покупать!
— Ошибаешься. Фратер Августин не родился монахом. Его грехи против твоих много больше весили. А деньги найдутся, не тревожься. Я ведь твой опекун, Витольд. По закону. Вот и куплю у святого отца тебе индульгенцию.
Мейстер Филипп полез в кошель. Вынул свернутую в тонкую трубку грамоту. Развернул, показал цистерцианцу. Увидев подпись Жюстины, монах кивнул, уверясь в законности опекунства — подделывать подпись Душегуб не стал бы.
«Отвертишься у них, у хитрюг, — обреченно подумал Вит, следя за взрослыми. — Придется на сковородку… мамка карасей, помню, жарила!..»
— Ладно. Чего там! Однова живем… Давайте, святой отец, вашу дульгецию. Буду мучиться.
— Не торопись, сын мой. Успеешь еще. Ночь впереди долгая. Сначала исповедайся — глядишь, и мучиться особо не придется.
— Ага, не придется! А за мытаря убитого?!
— О чем ты, сын мой?
Мейстер Филипп поднялся с табурета.
— Кажется, я здесь лишний. У вас уже исповедь началась…
LXI
— …скажи, сын мой: вольно или невольно совершил ты сей грех?
Вообще?то исповедь следовало проводить иначе. Но слушает не исповедник, а Господь. Мона
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
