Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
На днях землетрясение в Лигоне
Тянусь и беру. Словно книгу со стеллажа. Могу открыть с любой страницы, могу закрыть, не дочитав. Тебе же они являются не знанием, но людьми. С радостью, болью, смехом и стоном. Я думал: это невозможно, А ты мне отвечаешь: Бурзой Первый, Змеиный Царь. Говорил с тобой.
— А с тобой? Пусть — чистым знанием? Страницами книги?невидимки?!
— Никогда. Нет члена Гильдии, кто мог бы дотянуться до Бурзоя. Змеиный Царь покончил с собой вечером того дня, когда в базилике объявилась статуя ребенка. Принял яд, оставшись за гранью доступности. Мануэль… ты никогда не задумывался, что вы со Змеиным Царем похожи?
— Я и Бурзой? Монах?цистерцианец и давно умерший врач, последователь Зороастра?!
— А если иначе? Фармациус и врач. Лазутчик и отравитель. Доверенные лица владык. Тайные преступники. Люди, единым махом изменившие свою жизнь. Ты ушел из мира, Бурзой тоже ушел… в мир иной. Оба — добровольно. У обоих были дочери, которых вы косвенно погубили…
— Замолчи!
От моря тянуло легкой прохладой. А казалось: холодом льдов. Дыханием зимы.
— Я рад, что так вышло, Мануэль. Сейчас я делаю небывалое. Этот Обряд перевернет представления Гильдии. Позволит сократить путь. Ты все?таки заверши перевод «Наставленья жизни человеческой». Пожалуйста. Тогда тебе откроется все, целиком. И если ты сумеешь пробиться в самое начало, к Бурзою… Любой риск окажется оправданным. Мы мало что знаем о Змеином Царе. Я обещаю тебе, друг мой Мануэль…
— Не надо обещаний, Филипп. Я пройду уготованную мне дорогу до конца. Но не уверен, что мы с тобой говорим про одну и ту же дорогу. И вдвойне не уверен, что хочу осуществления твоих обещаний. Еще живя в миру, я часто наезжал в Гранаду, за снадобьями. Тамошние аптекари — лучшие. Я был знаком с гранадским Душегубом.
— С которым?
— С мавром аль?Касабой. Он читал мне свои стихи. Часто. А финал его последней поэмы я даже перевел с арабского. У аль?Касабы возникли неприятности из?за этой поэмы: шейхи Гранады сочли ее богохульной. Там тоже крылось много обещаний.
Сейчас я понимаю, в чем трудность перевода поэтических текстов. Где залог успеха. Если хотя бы эхом услышать праязык, звучащий из?за вуали языков разделения… если найти слова, хотя бы частично отражающие эту тайную песнь…
— Ты помнишь стихи аль?Касабы?
— Помню.
Ветка можжевельника на изломе пахла горечью умиранья.
LIX
Я обещаю вам сады…
Коран
Я обещаю вам сады,
Где пена белая жасмина
Так беззащитна, что костьми нам
Лечь за нее — блаженство мира
И нежность утренней звезды.
Я обещаю вам суды,
Где честь в чести, а добродетель
Не ждет — сорвутся двери с петель,
И явится ее свидетель
Развеять кривды лживый дым.
Я обещаю вам, седым,
Весь опыт зрелости отрадной,
Свободу рухнувшей ограды
И в небе ангелов парады,
На фоне облачной гряды.
Я обещаю вам следы
Девичьих ног на той аллее,
Что и печальней, и милее
Беспамятства рассветной ле
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
