Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Ляльки
ледние отголоски умолкли под сводами. В груди щемило тайное чувство стыда: будто подглядывал в щелку за первой ночью любовников. Юных, неопытных — смущенье поцелуев, наивность ласк, пальцы дрожат, дыхание срывается, но страсть творит чудеса, подменяя опыт невинностью, которая иногда порочней любой искушенности.
Откуда явилось такое странное сравнение, монах не знал.
Матильда встряхнула головой, гоня грусть прочь. Ловко пристроила в волосах подаренный Витом цветок и вдруг обернулась к юному кавалеру:
— Вит, а ты на чем?нибудь играешь?
— Не?а, — растерялся мальчишка. — Я это… я в «хвата» бацаю…
— Ладно, в «хвата» еще сбацаешь. А, пока… Пальцы вновь легли на струны. Под своды трапезной величаво вступил радостный и одновременно торжественный «Basse danse La Brosse». Виола мейстера Филиппа заторопилась подхватить. Музицировали всего двое — неумело, сбивая ритм, наслаиваясь случайными диссонансами, но цистерцианцу с Витом казалось: в рефектории играет малый оркестр… откуда?то явилась, то и дело фальшивя, труба, плеснула золотой волной, упала, сорвалась на смешной щенячий визг… Чудеса! А Матильда, не доведя тему до конца, перескочила к другой. Безудержное веселье «Trotto» захлестнуло залу; Душегуб опаздывал с аккомпанементом и потихоньку (…пламя свечей дрожит от сквозняка…) отложил смычок. Но этого никто не заметил. Как и того, что в трапезной объявился новый слушатель. Был он высок, статен, с русой бородкой кольцами, и одет не по погоде: теплынь вокруг, а на госте — полушубок нараспашку, кафтан на вате, шаровары алого сукна. В руке шапка соболья. Оружья при госте не наблюдалось…
Стоял себе человек у двери. Смотрел. Слушал. Ухмылочку в усах катал.
И вдруг не удержался: в пляс пошел! поплыл! полетел! Вприсядку, коленцами, орлом, лебедем! — мало что искры не летят. Может, и не великий плясун, как Душегуб с Матильдой — музыканты. Зато полы вразлет, шапка под ноги, полушубок на пол, ли сапогами их, сапогами, каблуками наборными — соболя, седую лису! Эх, душа, ходи?приговаривай! Тут?то уж все гостя заметили. У Вита кусок в горле застрял: эдакое добро топтать! Не нравится? — подари, отдай, но зачем портить?! Матильда сбилась, еле?еле плясовую до конца довела. Раскраснелся гость, разрумянился.
— Привет честной компании!
Выговор мягкий, чужой. Только сразу видно: веселый человек. Глянешь на него — самому улыбнуться хочется. А Душегуб уже навстречу: обниматься лезет, по плечам хлопает. И как бы невзначай в сторонку отвел.
— Что, Филипп? Вижу, решился?
— Решился, Костя. Такой случай упускать грех…
— Ясно. На то и Совет, чтоб советы давать, а поступать всяк по своему разумению волен. Сказать по чести: сомнительна затея твоя. Раньше тебе говорил и сейчас скажу. Но помочь — помогу. Ежели ладить избу, так на совесть. Мальцу, разумею, пестуны нужны?
— Нужны, Костя. И лучше, чтоб издалека.
— Из моих краев — в самый раз будет.
— Спасибо. А тебя?то сюда что привело?
— Сердце покоя возжаждало
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
