Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Ляльки
Бугром, велев кучеру ждать его возвращения. Обнадеженный задатком, кучер молча следил: темно?бордовый, почти черный грач вприпрыжку спускается вниз, к запруде — и дальше, к мельнице. А Филипп ван Асхе уже забыл о нем. Когда сердце, словно привратник, встречало в дверях приход важных событий, он всегда становился медлительным, слегка не от мира сего. В глазах, апрельски?белесых, воцарялась ключевая прозрачность, движенья сквозили безмятежностью покоя, а лицо примеряло улыбку за улыбкой, выбирая нужную. Эти изменения были луковой шелухой, скорлупой ореха, скрывавшей ядро сосредоточенности. Незнакомые люди мигом проникались расположением к милейшему человечку: пожилому, солидному, но сумевшему сохранить здоровье и чудесную бодрость духа.
Не одни люди. Мыши?полевки, покинув норы, спешили вслед. Над головой кружились птицы. Вереница муравьев изменила привычной тропе, свернув за дорогими башмаками. Заметив это, мейстер Филипп взялся насвистывать мотив шутливой песенки «Марта, Марта, надо ль плакать?!», и странная свита отстала.
«Дом мельника вона! За пригорком!» — подсказала встречная крестьянка.
Во дворе дома крупная, костистая женщина кормила цыплят. У хозяйки был вид человека, перенесшего тяжелую болезнь: бледность, вялость. Отечность лица. Но двигалась женщина уверенно: телесная крепость брала свое, превозмогая остатки хвори. Все это мейстер Филипп высмотрел в щель забора. Наверное, выглядело смешно и нелепо: дорого одетый бюргер, отставив трость, припал глазом к доскам. Во всяком случае, перестав подглядывать, Душегуб рассмеялся, как если бы одновременно исхитрился следить за самим собой. Или внешность хозяйки подтвердила что?то в его размышленьях.
Достал надушенный платок, вытер лоб.
Рукоятью трости постучал в ворота.
— Молю простить внезапное вторжение! Вам поклон от вашего сына!
Держа корзину с кормом на сгибе локтя, хозяйка молча смотрела на гостя. Крохотный цыпленок толкался у ее ноги, подбирая крошки. Молчанье затягивалось, делаясь неловким.
Лицо мейстера Филиппа перебрало дюжину улыбок, пока не нашло лучшую.
— Вы боитесь меня, милочка? Ваши спасенья напрасны: малыш жив?здоров, чего и вам желает? Он у хороших людей, о нем заботятся…
— Уходите, — вдруг сказала женщина, бледнея. — Уходите… Душегуб.
— Мы знакомы? — Тонкая рука коснулась края шляпы. Блеснул серебром шнурок, обвивавший тулью. — Я полагал… Впрочем, к чему лгать: я так и полагал. Ведь вы, милочка, и есть беглая шляпница, рискнувшая около тринадцати лет тому покинуть заведение Толстухи Лизхен?! Не поверите: в день вашего побега я находился у ворот заведенья. Случайно. И слышал скандал: надо заметить, весьма громкий. Люди в ливреях с Рейвишским грифоном весьма досадовали: Вас ведь не нашли?
Хозяйка выронила корзину. Желтые комочки гурьбой ринулись клевать рассыпанный корм. Из?за амбара выбрались две собаки: крупный пес, явно злобного нрава, и чернявая сучка. Двинулись к воротам, скаля клыки. Мейстер Филипп снял на время улыб
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
