Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Как его узнать?
Гейнц фыркнул с презрением:
— Нужны нам твои лохмотья! Мы ж так, ради смеху. Или у вас в селе вообще ни во что не играют?
— Играют! — обиделся мальчишка за родные Запруды. — В «Лиходея?хвать!», в «Жмура», в догонялки…
Оба игрока едва не свалились с лавок от хохота.
— Ну, селюк! Ну, умора! Ему скоро железяку в грамотке пропишут, а он — в догонялки!.. Давай, мажь костяк!
В ответ Вит лишь упрямо замотал головой.
— Ну лады… А в «хвата» игранешь?
— Это как?
— Проще пареной репы. Репу парил?
— Мамка парила…
— «Хват» проще. Честняк верный. Гляди!
Игра и вправду оказалась детской. Один из игроков кладет на ладонь монетку, а другой должен успеть схватить ее, пока первый не сжал пальцы в кулак. Успел — монетка твоя. Не успел — отдавай такую же. Сбил наземь, но поймать опоздал — ничья. Деньги, выданные на дорогу расщедрившимся мельником, были у Вита с собой: оставлять в мансарде поостерегся. Сыграть в «хвата»? Ни Гейнц, ни Ульрих не выглядели шибко проворными. Это тебе не кости — тут особо не обдуришь, не «притрешь».
Вит бесшабашно ударил шапкой о колено. Чувствуя себя лихим человеком и прожигателем жизни, выложил на стол два медяка.
— Давай!
— Ох и бацарь! — хлопнул его по плечу Гейнц. — Ну, селюк, хватай!
И выставил перед Витом ладонь, на которой уже тускло блестел, подмигивая, новенький патар.
Виту было невдомек, что за дойт (а именно столько составляла пара Штефановых медяшек) положено давать три патара. Он смотрел только на вожделенную монету. Даже ладони Гейнца толком не видел. Чего там видеть? Потянулся и взял. Повертел добычу в пальцах. Хорошая игра. И парни хорошие. Небось поддались селюку.
— Еще сыграем?
Гейнц пялился на пустую ладонь, как опытный хиромант на руку богатея?заказчика. Словно надеялся: патар затерялся между линий жизни. Сейчас отыщется. Вит тем временем присоединил честно выигранную монету к своим медякам.
— Ну?
— Играем!
На этот раз Гейнц успел сжать пальцы. И остался с кулаком, а Вит с монеткой. Растяпа ты, конопатый. Наверное, и в кости жука не вкручивал: где тебе вкручивать, тут даже слепой все заметит!
— Гони деньгу, — вдруг нахмурился Гейнц, вертя кулаком.
Встал. Расправил плечи.
— Это почему?
— По колчану. Зырь!
Он победно разжал кулак, но на ладони, как и следовало ожидать, ничего не оказалось.
Вит с ехидством прищурил левый глаз. Щелкнув пальцами, подкинул вверх патар:
— Сам зырь, косоглазина! А это что?
Рядом зашелся хохотом Ульрих.
— Заткнись! Вит, давай еще!..
XXII
После девятого проигрыша Гейнц был готов молиться на селюка.
— Ну ты бацарь! Как чихом сдуло!
— Огарок! — не упустил случая поддеть приятели Ульрих. — Тебя самого чихом сдувает. Селюк, покатили со мной?
— Покатили!
Восхищенные взгляды рыжего Гейнца, ничуть не расстроившегося от чужой удачи, дружелюбно?унижительный тон Ульриха льстили Виту пуще зрелища выигранных денег. Городские пар
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
