Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Как его узнать?
я сумасшедший.
— Я бы тоже так решил, — пробормотал Филипп ван Асхе.
Приобрести индульгенцию рисковали немногие. Те, кто не доверял обычной исповеди. Сомневался в праве (возможности?) священника отпускать грехи. Хотел, чтоб наверняка. Обычай был прост: заплатив бродячему монаху?квестарю положенную сумму, человек шел домой, вечером клал индульгенцию под подушку и ложился спать. Ночью спящий попадал в чистилище. Котлы, смола. Вилы. Плети. Нестерпимая мука.
— И ты выдержал?!
— Да. До самого конца. До рассвета.
Мейстер Филипп хорошо представлял, что это значит. Впрочем, слово «представлял» наивно в устах постороннего свидетеля. Время покаяния не соотносилось с реальным временем. Снаружи проходила одна ночь; для кающегося грешника — год, десять или тысяча лет, в зависимости от прегрешений. Впрочем, те, кто прошел через чистилище, утверждали: время там теряет смысл. Год? десять? тысяча лет? — нет. Минута? — чушь. Просто: стисни зубы и держись.
Чтобы прекратить страдания, достаточно было лишь пожелать этого. Ты просыпался у себя дома. В холодном поту. Целый и невредимый. Ночь за окном еще длилась. Можно вернуться: дострадать. Если человек выдерживал до конца, утром он находил под подушкой горсть пепла. Если же нет…
Ну что ж, все отмученное оставалось за ним.
Но взять на себя грехи семьи!..
— Я… — Душегуб осекся.
Говорить? Соболезновать? Любые слова заранее казались мертвой ложью.
Мануэль через силу подмигнул: вышло плохо. Странная гримаса.
— Ладно тебе. Я не за этим пришел. Просто видел тебя вчера на рынке. Ты новую чернильницу покупал. А меня аббат послал за яблоками для братии. У них почему?то все яблоки любят… Я целый день думал: зайти или нет? Вот зашел…
Он собрался с силами.
— Сам не знаю зачем.
— Я что?нибудь могу для тебя сделать? — спросил мейстер Филипп. — Ты пойми, у меня много возможностей.
— Нет. Для меня ты не в силах сделать больше, чем уже сделал. Спасибо тебе.
— За что?
— Ты слушал, не перебивая. Раздумал сочувствовать. Прощай.
В дверях Мануэля догнал вопрос Филиппа ван Асхе:
— Тогда ты ответь мне, бывший идальго де ла Ита. Почему ты прислал ко мне со слугой этот свиток? «Directorium vitae humanae»?
— В Саламанке ты часто читал Иоанна Капуанского, — пожал плечами гость. — Я полагал…
— Ты взял с собой в дорогу именно этот текст?
— Я не только этот взял. Сказал ведь: пять книг.
— Какие?
— «Венценосец и следопыт» Симеона Сифа. Абдаллах ибн ал?Мукаффа, «Калила и Димна». Ты же помнишь: я способен к языкам. Эллинский, арабский … староавраамитский…
— Продолжай.
— Труды рабби Йоэля. Буд?Сириец, пресвитер монастыря в Мардии, — одну его рукопись. И «Наставленье жизни человеческой» Капуанца. А почему ты спрашиваешь?
…Когда дверь захлопнулась, мейстер Филипп, долго сидел за столом, думая о чем?то своем.
Потом встал (…клен роняет семена: вниз…) и окликнул Птицу Рох.
VI
Появление Мануэля, неожидан
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
