Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Если бы не Михаил...
а полу в прихожей — сиротливая лужица; чуть дальше — мокрые следы. Похоже, гражданка Бах?Целевская шла к двери, шла и…
— Сюда! Сюда! Ой, лышенько!
Ага! Прямо! Стеклянная дверь, за ней — комната с диваном, на котором Алик?алкаш возлегать изволили. Сержант уже там. Сейчас выстрелит… Нет, обошлось!
— Эра Игнатьевна! Скорее!
Если «скорее», значит, стрельбы не будет. Я автоматически расстегиваю пальто, перешагиваю порог.
Батюшки?светы!
На этот раз действительно «батюшки» и вполне «светы». Знакомый до омерзения запах. Его ни с чем не спутаешь — кровь. Да, кровь — на полу, на диване, на расстегнутом японском халате гражданки Идочки. У меня под ногами — тоже кровь. Хорошо еще туфельки на шпильках не успела надеть, как в прошлый раз. Теперь ни к чему. Сержант Петров не оценит, и дурочка Идочка не оценит, и гражданин Залесский Олег Авраамович тоже.
Гражданин Залесский Олег Авраамович бревном лежит на ковре и, судя по обилию крови, в помощи едва ли нуждается. Лица не узнать — даже веки измазаны красным. Где же рана? Впрочем, это пока не важно, в морге разберутся. Артерию перебили? Да, похоже.
Растерянный (таким я его еще не видела) Петров что?то бормочет, склонившись над телом; гражданка Бах?Целевская, устав вопить, сползает в кресло. Все ясно, единственный уцелевший мужик — это я.
— Гражданка Бах?Целевская, проверьте пульс;
— Я? — в круглых коровьих глазах плавает ужас.
— Ты же медсестра, дура гребаная!
Кажется, помогло. Идочка, подергивая нижней губой, вступает в лужу крови, наклоняется. Бесполезно, но надо установить факт. Я гляжу на часы — 13.30. Ровно. Пригодится для протокола.
— Жив! Он жив! Жив!!!
Теперь гражданка Бах?Целевская вопит втрое громче прежнего. Петров бросается вперед, склоняется над тем страшным, что лежит на ковре.
— Алик! Алька! Это я, Ритка! Не помирай! Я сейчас! Сейчас! Он — сейчас! По?моему, телефон в соседней комнате. Я поворачиваюсь…
Грохот — точно по подъездной лестнице пустили каток. Огромный каток — и совсем близко. Совсем близко, за входной дверью. Черт, дьявол, мы же ее не закрыли!
Я бросаюсь вперед, дверь распахивается, в проем лезет бородатая рожа кента.
— Падай, дура! Падай! — доносится сзади рев Петрова. — Падай! Стреляю! Дура — это я.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ШАМАН ИЗ ШАЛМАНА,
или Разве я сторож брату своему?
Воскресенье, пятнадцатое Февраля
Двадцать три Насреддина, не считая чукчи * Литургия Валька?матюгальника * Субъективный идеализм папуасов?киваи * Крупный рогатый скот * У меня зазвонил телефон
1
Здесь ты будешь жить, — Фол легонько толкнул меня в спину, вынудив переступить низкий порожек. — Пока не прояснится.
И добавил менторским тоном, который шел Фолу меньше, чем Фолова попона — мне:
— Без особой нужды ничего лишнего не трогай. Это Ерпалычева хата. Запрись, а я за хлебом. Позвоню вот так…
Кентавр просвистал замысловатую трель, сделавшую бы честь иному соловью, и с грохотом умчался вниз п
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
