Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Если бы не Михаил...
не верите, вы знаете! Я — аквалангист, а вы — рыба в воде! Зато я понимаю, что в мифологической реальности любое лыко в строку… или почти любое. Особенно ежели с умом подойти. Оберег от буйства квартирника? Пожалуйста! Деды наши брали старый валенок, валенка нет, возьмем рваный шлепанец; филиппинцы кокосовым молоком мазали, берем сметану с толченым орехом; якуты пихтовую хвою добавляли, мы с сосны рвем пригоршню — клеим, мажем, ставим… Жаль только, для меня этот оберег — пустое место, я в него и под пыткой поверить не сумею. А какой?нибудь Савва или Валько?матюгальник (ах, вы знакомы?.. славно, славно…) верят запросто. Еще бы: дядько Йор самолично «робыв», да в придачу разъяснял, как пользоваться!
Для меня это поделка, для них — амулет. Вы — маг, я — деревенский колдун.
Что ж вы не хихикаете?то, Алик?.. Ах, вам не смешно! Мне, в общем, тоже.
Ладно, вернемся к телефону. Делать игрушку, чтоб заставить связь работать? Сделать я могу, только сам ей шиш воспользуюсь, по уже известным вам причинам. Идти к вам в «Житень»? Сказано, трус я. Поджилки трясутся. И за квартирой небось следят, после визита Саввы. Остается единственный метод: ваш. На голом воображении и убеждении, что так бывает. Пусть не здесь, пусть где?то, пусть не сейчас, а вчера или завтра — но в принципе бывает.
Дозвонился я в «Житень», Алик. Чего уж там… Когда жареный петух клюнет, когда страх розгой подгоняет — дозвонился. Одного не учел: старый я. Сердчишко подкачало. Еле успел вас к себе позвать — и вырубился.
Говорят, там труба дымная и свет в конце… не знаю, не видел.
Темно там, Алик, темно, сыро и грибами пахнет. Очнулся уже в «Скорой». Они меня всяким?разным накачали, я и очнулся. В окошке указатель подсвеченный: «Лозовеньки». А из водительской кабины разговор слышен… я лежу пластом, а впору бежать. Страшно.
Очень я им нужен оказался, Алик… вы только, пожалуйста, не спрашивайте — кому «им»?
Я и сам?то мало что понимаю.
Там у носилок моих бюкс стоял, с инструментарием. Полуоткрытый. Я ножницы хирургические и прихватил тихонько. Нет, драться я с ними не собирался, какой из меня драчун! Шевелиться могу, и то слава Богу! Они когда остановились, дверь заднюю открыли — облака разошлись, луна полная, светит вовсю, кругом снег… Я ножницы в порожек пластиковый ткнул и через них кувыркнулся с носилок, как мог. Наудачу. А дальше опять плохо помню. Блохи одолевали — это помню. И все.
4
— …Вот, Алик, — хотел в волкодавы податься, а вышел… как вы меня назвали? Сват?Кобелище?!
Ерпалыч вздохнул со всхлипом, и печенье расползлось в его пальцах липкой кашицей.
Я подошел к окну.
Глянул во двор.
Через какую же хрень он там ночью наоборот кувыркался? Как вспомнил, сообразил? Как от инсульта вылечился? А я ему ветчины жалел, жлобяра…
Опять вспомнилась Идочка: «Зато как я мыться соберусь, так проскользнет, подлец, в ванную и не уходит! Я уж его и тряпкой, и словами — ни в какую…» Ишь, кобель старый — а говорит, будто помнит
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
