Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Если бы не Михаил...
шки… Конечно, со мной Миня — живая гора мускулов, да еще и с рогами?копытами в придачу. Только Миня ведь у меня мирный, и вообще стыдно ребенком заслоняться. Какая от него помощь в случае чего?
В случае — чего?
— Я иду искать! Иду! — доносится от неработающего фонтанчика, потом из?за старой липы; потом опять рядышком, почти вплотную.
2
Кажется, пора заканчивать прогулку.
— Я иду искать! Кто не спрятался — я не виноват… Не ви — новат! — теперь голос?обманка звучит с асфальтового пятачка в конце переулка. Дальше высится глухая стена. Тупик.
И пятачок абсолютно пуст.
— Не виноват! Кто не спрятался — я не виноват!
В голосе поет торжество. Я невольно пячусь задом, и вдруг со спины меня протягивает сквознячком.
Сзади!
Оборачиваться нельзя, нельзя ни в коем случае — я не знаю, почему, но… суставы скрипят несмазанными шарнирами, позвоночник грозит треснуть…
Я повернулся.
С неба сыплется реденький снежок, и пороша контурами очерчивает облако, грозовое облако, чернильное пятно, оно висит над тротуаром в каких?нибудь трех шагах — и смогрит на меня.
Без глаз.
— Кто не спрятался — я не виноват, — наждаком царапает по ушам. — Нашел. Стукали?пали…
— Сгинь… Изыди! — шепчу в ответ дрожащими губами или только думаю, что шепчу?
Скрутить кукиш? Голый зад показать? Как же, задобришь такое дулями?задницами!..
Облако шевелится и начинает мерцать.
— М?м?м?м… — это Миня. Он просто стоит рядом и таращится на облако. Не знаю, страшно ли ему, не знаю, ведомо ли ему вообще чувство страха, зато про себя я это знаю наверняка.
Отступаю, ухватив Миню за предплечье, и вспоминаю: позади тупик!
В мерцании проклятого облака проступают очертания фигуры… детской фигуры. Если только можно представить себе ребенка?дебила выше Мини на локоть! Покатый лоб нависает над глазками?искорками, рот течет вязкой слюной, безгубый, беззубый рот, где внутри черного провала что?то смутно ворочается, желая выйти наружу; руки безвольно свисают плетьми…
— Стукали?пали, стукали?пали!
Чудовищное дитя довольно хихикает, приплясывая на месте.
— Вышел месяц из тумана… — доносится из ворочающегося мрака; и одновременно приходит в движение правая рука дебила, лениво, в такт словам, тыча пальцем то в меня, то в себя. Миня не в счет.
— Вынул ножик из кармана… — осклабившись, дебил сует левую руку внутрь себя, а когда извлекает ее обратно, то из кулака тускло блестит лезвие. — Буду резать… резать. Буду. Ты не спрятался. Я не виноват. Буду резать…
И оно шагает ко мне!
Кажется, до этого я стоял кроликом перед удавом, не в силах стряхнуть оцепенение, но тут жгучая волна ужаса, кислого, звериного, копившегося в самом низу живота ужаса, хлынула наружу. Кричу. Кричу так, будто лезвие, которое гигант?дебил держит в руке, уже вошло в мой живот, вспарывая кожу, мышцы, выворачивая наружу кишки…
Бегу прочь.
Стена, граница адского переулка, с размаху налетает на меня, прыжком сократив ра
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
