Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Если бы не Михаил...
о лестнице, прежде чем я успел попросить его заново изобразить условный звонок.
А я стал обживаться.
ВЗГЛЯД ИСПОДТИШКА…
Высокие скулы туго натягивают кожу цвета скорлупы ореха;
горбинка делает нос слегка кривым, асимметричным, словно давнему перелому не дали срастись как следует — и сочные губы любителя житейских утех противоречат понимающей улыбке, в которую они, эти веселые губы, частенько складываются. А вокруг всего этого царит взрыв, буйный фейерверк вьющейся шевелюры и бороды; часть прядей заплетена в тугие косички с крохотными бантиками на концах.
И еще: колеса и хвост, к которым привыкаешь и перестаешь обращать внимание.
Вот он какой, кент Фол из Дальней Срани…
Ерпалычева хата, вопреки смутным ожиданиям, терзавшим мое исстрадавшееся сердце, оказалась вполне приличной квартиркой. Второй этаж, два балкона, три комнаты. Без лишней роскоши, но уж во много раз краше того обиталища, где я имел честь пить перцовку. Для начала посетив санузел (доброе начало полдела откачало!), я умылся и после долгих размышлений вытерся махровым полотенцем, висевшим на гвоздике. Терпеть не могу пользоваться чужими полотенцами. А также зубными щетками и прочим. Надо будет сказать Фолу или Папочке…
Дурак ты, Алька. Как есть дурак. Козел драный. Полотенца ему не нравятся, видишь ли! Хорошо хоть не в подвале тебя схоронили… пока не прояснится.
Мойся и не брызгай.
Дум великих полн, я зашел в ближайшую из комнат и плюхнулся на продавленный диван. Взвыли пружины, одна больно ткнулась острым концом в бок, но передумала — свернулась гадюкой, затаилась до поры. Напротив, раскорячась беременной жабой, стояла книжная тумба. Между прочим, карельская береза «Павлиний глаз»; я?то знаю, мне от родителей в наследство такой же спальный гарнитур достался: продать некому, реставрировать не по карману, выбросить жалко, а пользоваться тоскливо.
Тем не менее, на тумбе сияла новеньким глянцем самоклейка?"пылесос" со злобной рожицей, перечеркнутой стилизованной щеткой. Была она явно свежей — я свои «пылесосы» больше месяца не обновлял, дома пыли скопилось…
Пока Идочка прибрать не изволила.
От нечего делать я стал изучать корешки книг с верхней полки. «Армянский фольклор», «Мифы и легенды папуасов кивай»… Хорошенькое дельце!.. «Курдские сказки и предания», «Легенды народов Камчатки»… кошмар… пришел чукча к полынье студеной, стал он кликать золотую нерпу!.. «Фольклор дунганцев», «Абадзинские сказания»… Остальное пиршество духа было плоть от плоти и кровь от крови. В мою душу закралось подозрение, что старый приятель, мифологический библиотекарь Аполлодор, был из местных — отлично бы смотрелся во?он там, поверх былин ногайских, тамильских и… и… ну да, старик ведь честно предупреждал меня — библиотекаря Аполлодора дает для начала, для разминки, так сказать!
Название «Двадцать три Насреддина» меня доконало окончательно.
Впрочем, если я собирался обрести душевное равновесие, перебравшись в другую комнату, то это уж дудк
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
