Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Дискуссия о звездах
и очень дельный. Лучший способ отдохнуть, когда времени мало и… Дзинь! Дзинь! Дзи?и?инь!
Счастье, что в этот миг в кабинете не оказалось доктора Белла. Застрелила бы — и Первач?псов не побоялась. Наизобретал, козел сраный, сука американская…
— Гизело слушает!
— Госпожа старший следователь! Добрый день. Тут, блин, такая лажа!..
Так и знала! Дуб! Ладно, придется идти…
* * *
Почему?то я ожидала увидеть следователя Изюмского на боевом посту — с плетью в руке. Или с оголенным проводом. И, естественно, не одного, а в компании с подследственным Кондратюком, который голубым кулем болтается на дыбе, вопит, хрипит…
Дуб был один. На столе, кроме початой бутылки коньяка, сиротливо лежала бумажка — тоже одна. Ручка пристроилась сбоку.
На меланхоличное предложение выпить я даже не стала отвечать. Села в кресло (предложить присесть он, само собой, забыл) и выжидательно взглянула на дубовую рожу.
Рожа сморщилась.
— Где подследственный? — поинтересовалась я, уже начиная догадываться.
Рожа сморщилась еще больше.
— В лазарете, блин!..
Лучше всего сосчитать до десяти. Или до ста. По?итальянски. Уно, дуо, трез…
— И что вы ему сломали, господин Изюмский?
— Ребро, — покорно вздохнул дуб. — Или два…
— Идиот.
—Так точно…
Полная покорность возбуждает. И не только в сексе.
— Повторите!
Дуб грузно поднялся, почесал затылок.
— Идиот я, блин, подруга! Да ты бы на этого тормоза посмотрела! Лыбится, падла, и блекочет всякую туфту! Он же, сука, плановой, блин! Гондон поганый, ломка у него, гада! Дозу просит!..
— А теперь по?русски, пожалуйста…
Пока племянничек пытался найти адекватные выражения в великом, могучем и свободном, я припомнила замеченный мною еще той ночью странный — неподвижный и прозрачный — взгляд Кондратюка. И пожалела, что не взялась за дело сама. Хотя и без меня можно было догадаться, что у мерзавца — астенический синдром, и в таком состоянии бить его просто бесполезно. А теперь единственный подозреваемый по важнейшему делу выбит из игры — в буквальном медицинском смысле — и, возможно, надолго.
— Что он сказал? — перебила я, не дав товарищу Изюмскому подыскать эквивалент к выражению «гондон поганый».
Дуб молча протянул мне листок — тот самый, единственный.
Ну?с?
«Гражданина Трищенко я не убивал. Пистолет мне вручила Очковая. Она велела прийти в бар „Момай“. С моих слов записано верно».
Подписи не было, зато имелась грамматическая ошибка (бедный Мамай!). Я вздохнула.
— Что баллистики говорят? Пистолет тот?
— Тот…
В принципе с этим можно сунуться в суд. Пистолет, личность подследственного, поведение при задержании. Но ведь дело не в наркомане! Точнее, не в его поганой личности. Трищенко убили безнаказанно, в меня тоже стреляли, явно не опасаясь последствий. Кто дал этому уроду право убивать? Наркоманы?убийцы в нашей практике попадались, и не раз, но исключительно мертвые. «Психоз Святого Георгия» достает их вдв
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
