Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Дискуссия о звездах
б этом мне тоже сообщили в следственном отделе — сугубо секретно. Вот и еще одна черточка…
2
После этакого разговора не грех было и остыть, но мерзавец?телефон опять звякнул, сообщив невероятную весть: подследственный Егоров просится на допрос!
Сезон чудес продолжался. Подследственный Егоров Алексей Владиленович, он же отец Александр, викарный священник Иоанно?Усскновенской церкви, на допросах молчал. Молчал мертво, даже не здоровался. Именно общаясь с ним, я впервые почувствовала себя инквизитором. И вот, пожалуйста…
Упускать подобный шанс воистину грешно, и я ради такого случая достала из шкафа кофеварку. Лень?матушка водит меня каждый раз в буфет, где кофе препаршивый, но тут я заставила себя вспомнить все тонкости, благо душистый перец и корица оказались на месте; да и старая кофемолка, спасибо Святому Филиппу Суздальскому, работала исправно. Как?то не удержалась, заглянула в святцы. Святой Филипп окончил свои дни во времена Симеона Гордого, и только здешняя епархия вкупе с заводом «Кондиционер» ведают, отчего именно ему выпало следить за работой бытовой техники.
— Добрый день, гражданка следователь!
Отвечать, отвернувшись к кофеварке, было неудобно. Пришлось заниматься акробатикой, дабы и кофе не расплескать, и вежливость проявить.
— Добрый день, отец Александр! Садитесь. Кофе будете?
— Благодарствую.
Так и не сообразив, благодарствую «да» или благодарствую «нет», я водрузила на стол две чашки, поставила сахарницу…
— Не трудитесь, гражданка следователь. Ни к чему. И совершенно напрасно!
Ради такого, как отец Александр, не грех и потрудиться. Мужчина он интересный, причем вовсе не старый, и сорока нет. Только глаза…
Почему?то не хочется встречаться с ним взглядом.
— Гражданка следователь, прежде всего приношу вам свои персональные извинения. Мой отказ отвечать на вопросы никак не был связан с вами лично.
Я кивнула, принимая извинения. Что это с ним? Взгляд прежний, острый, яркие губы знакомо поджаты…
— Хочу сделать заявление.
Он помолчал. Губы, и без того узкие, превратились в тонкую полоску.
— Продумав свое поведение, заявляю о своем полном раскаянии перед властями светскими и властями духовными. Признаю свою неправоту и прошу соответствующие органы определить мне должное наказание. Одновременно буду просить священноначалие простить мне грехи мои.
Я нерешительно достала бланк протокола, сняла колпачок с ручки.
— Так и писать, отец Александр?
—Да.
Я послушно заскользила пером по бумаге, но вдруг почувствовала — что?то не так. Вообще?то все так, завтра же дело можно отправлять в суд. Объективная сторона установлена, один из подследственных пошел на «сознанку». Это гораздо лучше для процесса: один беленький, другой черненький, одному — по полной, другому — условно…
—Нет.
Я отложила в сторону бумагу, вздохнула.
— Отец Александр! Объясните! Почему вы…
— Имеет ли сие значение, дочь моя? — Теперь на его губах была грустная ул
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
