Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
то, к чему она подсознательно стремилась всю жизнь: твердое плечо, о которое можно опереться и в которое можно поплакаться, уютное семейное гнездо, стабильное социальное положение. Необходимость в «эфирных воздействиях» отпадает сама собой.
Чародействовать теперь приходится лишь иногда, чтобы не потерять квалификации. И показательна трансформация, происходящая в сознании Рашели. В финале, когда озверевшая толпа грозит тому, что ей стало дорого (мужу, падчерице, имению, друзьям), Княгиня забывает об инстинкте самосохранения и идет на последнюю жертву, не задумываясь о последствиях.
Под стать такой Женщине должен быть и Мужчина. Конечно же, им не мог стать Друц?лошадник, хотя ряд сюжетных ходов первой книги давал читателю повод надеяться именно на такой исход. Но Друцу так и не удается стать ровней Рашели.
Возможно, причина этого кроется в особенностях воспитания героя и героини, вернее, в различии сфер, где привыкли они вращаться. Если обычной средой общения Дамы Бубен был высший свет, то Друц имел дело преимущественно с босяками и конокрадами. В одной упряжи они стали бы конем и трепетной ланью.
Отчасти годился на вакантное место второй половины Княгини ее «крестник» Федор Сохач. Это натура тонкая и возвышенная, умеющая глубоко чувствовать и переживать. Не случайно он становится известным поэтом. Хотя в этом скорее всего заслуга не его самого, а его «феи?креетной», поделившейся с ним частью своей артистической личности. Федор наделен в романе большой долей сексуальности, или того, что латиноамериканцы называют «мачо». В него влюбляются почти все женщины и испытывают некоторую симпатию мужчины (не исключение даже Шалва Джандиери).
Да, Рашель могла бы связать с ним свою судьбу. Подобные мысли посещают ее на протяжении второй книги «Мага», отголоски этой душевной борьбы слышны и во втором томе романа. Отношения пары несколько выходят за рамки «родственных», что авторы объясняют воздействием обряда «крещения». И Федор, уже будучи женат на безумно любящей его Акулине, где?то в глубине души хранит образ не Рашели?крестнрй, а той сатанински привлекательной женщины, которая пела в «Пятом Вавилоне», и являлась ему в «срамных» снах.
Все же Даме Бубен нужно было не это. Одними плотскими утехами она бы не удовольствовалась. Ей необходима была Любовь?поединок, Любовь?борьба с человеком, который бы смог подчинить ее и укротить.
А в Федоре отразилось слишком много ее собственного "Я"…
V. ИСТОРИК или КОЛОДА ДЛЯ ГЭНДАЛЬФА
…есть гонители, но есть и гонимые.
И тут мы погружаемся в еще один слой романа — в слой фэнтэзи. Маги! Одно слово чего стоит! Знаковое слово, бикфордовым шнуром взрывающее глубинные пласты контекста и подтекста. Мудрые Гэндальфы с белыми бородами при жезле и мантии, вокруг — свита из эльфов?цвельфов вкупе с гномами и прочими феями. Тут читателя, к Толкиену и его эпигонам сердцем прикипевшего, ждет, пожалуй, наибольшая неожиданность. Да что там неожиданность — шок! Жесточайший, с ног сбивающий, к
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
