Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
инь молчал. Из?за боли в ребрах было трудно дышать.
— Тебя хлопцы побили? — спросила Оксана еле слышно. Гринь молчал. Оксана водила пальцем по старому коромыслу. Чего?то ждала.
— Чего молчишь? Слышал, что я сказала?
Из?за туч проглянуло солнце. Отразилось на неспокойной воде в деревянных ведрах, легло на Оксанины румяные щеки, блеснуло на белых зубах, в черных, как сливы, глазах.
~ Ты думай , — сказала Оксана нервно. — А то… мать говорит, что этой зимой точно будут меня отдавать. Вон Касьян собирался сватов присылать…
~— Пойдешь за Касьяна? — спросил Гринь, с трудом разлепив больные губы.
~ И пойду! — Оксана вскинула подбородок. — Лучше за нелюбом пропасть — чем с ведьмой… в одной хате!
Моя мать не ведьма! — Коли с чертом спуталась…
— Молчи!
Оксана замолчала. Глаза, черные, как сливы, мгновенно увлажнились. Маленький нос покраснел.
— Не ходи за Касьяна, — сказал Гринь хрипло. — Я свою хату построю. Отдельно жить станем.
Оксана безнадежно покачала головой:
— Нет. Меня зимой отдадут уже. Не станут ждать. И потом… все равно ты ведьмин сын.
Всхлипнула. Подцепила на коромысло ведра, побрела прочь, роняя капли на снег.
На Гриня смотрели. Из?за всех калиток, из?за всех плетней.
Ой, гоп, чики?чики, каблуки зараз стопчу…
Той осенью у Гриня как?то сразу пробились усы.
Он две недели ишачил на попа; света белого не видел — зато теперь явился на вечерницы, ведя за собой музыкантов.
Пусть народ шепчется, что, мол, чудит парень. Отца похоронили, в хате шаром покати, а сирота на заработанные денежки музыку заказывает. Пусть болтают — зато молодежь рада, девушки переглядываются, а парням завидно!
Музыканты жарят плясовую — а Гринь идет через всю площадь к девушкам. И без того румяные девичьи щечки вспыхивают ярче, но Гринь идет и не останавливается и, только оказавшись перед Оксаной, протягивает руку:
— А пошли танцевать…
И она, смутившись, идет.
Ой, гоп, чики?чики…
Мир красный. Мир желтый, синий, пестрый, летит, кружится, неподвижным остается только Оксанино лицо — черные влюбленные глаза.
Рвется ожерелье из красной рябины.
Звенят цимбалы, хрипит лира, игриво повизгивает дудка. Гринь так бьет каблуками о землю, что со старого сапога срывается подкова — да так и остается лежать в пыли, среди растоптанных рябиновых ягод.
Вода в проруби чернела, как смола. С берега тянулась одинокая тропка — видно, ходила по воду мельничиха Лышка.
Гринь стоял и смотрел в стылую полынью.
Он был еще мальчонкой, когда зимой утопилась соседская Килина. Говорят, водилась с заезжим красавцем — кулачным бойцом, вот и прижила ребеночка, да не стерпела позора, и прыг — в прорубь…
Этого бойца Гринь потом видел на чьей?то свадьбе. Танцевал он, как бес, мел улицу красными штанами, и бабы шептались, а мужики хоть и поглядывали хмуро — но ничего, не гнали.
А Килина лежала на возу, вся покрытая льдом. Ее выловили где?то внизу по реке, прикрыли рогож
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
