Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
е улыбнулся и выпустил руку управляющего. Бедняга на четвереньках отполз в сторону.
— Пошла вон, — холодно сказал бродяжке седьмой соискатель, тот самый плечистый и длинноволосый, мой сосед. Женщина затравленно оглянулась, бочком?бочком, увлекая за собой оборвышей, отступила к лестнице…
— Погоди, — весело сказали из толпы постояльцев. — Дождь на улице, куда ты с малыми пойдешь?
Стало тихо. Даже сопение геройских приспешников, мало?помалу повыползавших из нижних, не столь привилегированных комнат, на короткое время прервалось. Даже орущие дети притихли, и стало слышно, как барабанят по крыше и по стеклу крупные дождевые капли…
Я хмыкнул. «Господи?ин… под стеночкой…»
— Ладно, заходи, — я ногой распахнул дверь комнаты за своей спиной.
Бродяжка хлопнула черными круглыми глазами. Герои, чей сон был нарушен наглым и невозможным образом, зароптали.
— Мой номер, кого хочу, того зову, — сообщил я возмущенным конкурентам.
Никто не стал комментировать мои слова. Кто?то в задних рядах пробормотал что?то насчет вшей, кто?то велел слуге немедленно паковать вещи, кто?то пригрозил управляющему, что съедет завтра… И все. В коридоре остались я, бродяжка со своими оборвышами, скулящий в углу управляющий — да еще один мой конкурент, лысоватый, несмотря на молодость, скуластый парень. Тот самый, что крикнул «Погоди…» … Мы обменялись взглядами. Не так чтобы очень дружескими, но понимающими, по крайней мере.
Оборвышей у юбки оказалось?таки не два, а три. Они мирно просопели до рассвета — а когда на рассвете я уснул наконец, бесшумно убрались вместе с мамашей, не сказав ни «здрасьте», ни «до свидания», ни, разумеется, «спасибо».
Утром горничная, морщась, собрала грязные простыни в углу. А еще через полчаса я напрочь забыл о ночном происшествии — и не вспомнил бы о нем, если бы не желчные, со следами недосыпа лица конкурентов?соискателей.
После завтрака посыльный принес мне личное приглашение от князя. Мне ведено было явиться для испытания — но не во дворец, а по адресу, который прилагался. Причем подельщиков предписано было с собою не брать.
Я прогнал воспоминание об отрубленной голове на окровавленных досках. Велел подельщикам ждать неотлучно — и пошел, куда меня звали.
Лом стоял на окраине, и был он городским приютом. Во всяком случае, так сообщала вывеска на воротах.
— Сюда, пожалуйста.
От персонала исходил запах нового сукна. Вероятно, события здесь ждали и готовились, покрасили, побелили, вымыли, приоделись…
Сам князь встретил меня в комнатушке управляющего. Склоняясь в приветствии, я пытался не смотреть на его лицо, однако есть приличия, элементарная вежливость; я не выдержал и взглянул властителю в глаза.
И сразу захотелось сматываться отсюда подальше, забыв о Большом Заказе и о предстоящем испытании. Ну его совсем, ведь это именно те, прежде мутноватые, а теперь ясные и чуть насмешливые глаза, это его голову снимут мечом и положат под рогожу!..
Это будет7
Возможно, Шак
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
