Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
а Дело не ждет — мы и так явились в город с опозданием.
Я пробежал взглядом по лицам властителей второй и третьей руки. Я разыскивал отца; я узнал бы его, если бы изображение было подлинным, — о отец никогда не позировал рисовальщикам, а значит, фигура, условно сражающая наместника Рио, носит здесь случайное, чужое лицо.
Я посмотрел на властителей в золотых коронах, занимавших первый план гигантской мозаичной картины. Посмотрел — и еще раз поразился мастерству старых художников… впрочем, не таких?то и старых. Нынешнего князя кто?то совсем недавно подновил — добавил лицу солидности, пришедшей с годами; всматриваясь в это лицо, я осознал вдруг, что прежде видел его, и не так уж давно. Вероятно, мне на глаза попалось какое?то изображение властителя, подлинное, не искаженное в угоду глупому суеверию — рисовать портреты непохоже, чтобы труднее было сглазить.
Я перевел взгляд на портрет старого князя, приходившегося нынешнему властителю отцом. Пригляделся и вздрогнул: это лицо — или очень похожее — я тоже где?то видел, хотя старый князь совсем не походил на нынешнего. В меру одутловатый — мастерство художника позволяло приукрашивать без ущерба для сходства, — в меру невысокий мужчина в золотой короне, с правой рукой, лежащей на плече отрока?наследника нынешнего князя в детстве… Большая часть мозаичных властителей держала руки на плечах сыновей, и только те, что умерли, передав престол братьям и племянникам, держались за рукояти мечей. Рука нынешнего властителя как бы повисла в воздухе — предполагалось, что скоро рядышком появится изображение мальчика, но поскольку нынешнему наследнику от роду три года, помещать его портрет в мозаичную летопись пока рановато.
Нужно было уходить, но я почему?то не мог оторвать взгляда от таких знакомых каменных лиц. Отчего?то эти лица внушали мне тревогу, но я заранее знал, что причин ее сейчас не пойму, и только старался запомнить картину получше, врезать в память, чтобы потом, на досуге, легко было припомнить.
Прежнему мне, тому, что никогда теперь не выйдет на свободу, достаточно было однажды взглянуть на любое изображение, чтобы запомнить его точно и навсегда. Учителя переглядывались со значением; однажды прочитав книгу, я никогда уже не забывал ни слова с ее страниц…
— Идем, Рио, — сказал к'Рамоль.
И мы пошли.
— Погодите?ка, Рио, Рио…
— Так звали серебряного наместника Троеречья. Был такой район, прежде чем каждая из рек получила самостоятельность. Князь чуть нахмурился:
— А?а?а…
И больше ничего не сказал. Как будто только этот негромкий возглас мог вместить в себя все эмоции, связанные с делом Троеречья.
Князь походил на свое изображение. Не в точности, но все?таки здорово походил; глядя, как он улыбается и кивает очередному претенденту на Большой Заказ, я ощущал легкий холодок между ребер.
Потому что еще секунда, казалось, — и я вспомню, где видел это лицо… Не на портрете, нет. Вживую.
— Погодите?ка!.. Да, семейство достойного наместника Рио уд
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
