Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
икогда не узнаю, кем или чем он был. Получив желаемое, он сохранил бы свою жизнь? Или «эта вещь» нужна была для другого — для мести, например?
— Площадь, — с благоговением в голосе сказал к'Рамоль. — Рио, поворачивай!
Копыта наших лошадей прошлись по батальной сцене, выложенной из базальта с вкраплением хрусталя. Князя, его войско и врагов можно было различить по одежде и штандартам; искусники, сто лет назад мостившие площадь, строго придерживались основного правила: лица властительных особ на мостовую не класть. Нечего топтаться по лицам; другое дело — многолюдная батальная сцена. Или бал во дворце, или охота, или погоня, рождение наследника — общим планом, со множеством персонажей, среди которых не сразу отыщешь роженицу…
В десяти шагах от нас деловитый патруль дворцовой стражи поймал крестьянина, явившегося на священную площадь в недостаточно чистых башмаках. Тут уж вопи — не вопи, оправдывайся — не оправдывайся, чистота ног — для городских жителей прямо?таки болезненная проблема!
Хостик поморщился. С тех пор как я неудачно пытался отрубить ему голову, и без того замкнутый характер моего подельщика обогатился еще и нервозностью — он вздрагивал от громких звуков и терпеть не мог открытого насилия, вот как сейчас, когда два стражника, стянув с крестьянина обувку, волокут его голыми пятками по мостовой, и ясно куда волокут — на расправу.
Дорога на Столицу подарила нам еще одно вооруженное столкновение, на этот раз с обыкновенными разбойниками. Прежде чем нападавшие догадались дать деру, мой меч отметил троих; двоих к'Рамоль безропотно перевязал, обильно умастив бальзамом, а третьего пришлось добить, и лицо Хостика по обыкновению не выражало ничего, но мне показалось, что рука со стилетом дрогнула…
Я тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли.
Мы были уже прямо перед дворцом. Мостовая здесь как бы загибалась кверху, плавно переходя в мозаичную стену; в нескольких шагах от стены имелось заграждение — бархатные канаты, провисшие между медными столбиками. К стене подходить воспрещалось, потому что тут?то неведомые мастера перешли от общих сцен к портретам — все князья, когда?либо занимавшие престол, областные наместники в серебряных коронах, районные наместники в бронзовых венцах и венцах из белой кости, управители, распорядители и деревенские старосты в коронах из красного дерева, липы и можжевельника — все они толпились здесь плечом к плечу и, казалось, даже будучи выложенными из крохотных осколков аметиста и яшмы, продолжают невидимо толкаться, оттирать тех, кто пониже званием, на задний план.
Ибо места на стене было не так уж много, а на правом фланге оставлено было свободное пространство — для властителей грядущих.
— Проходи, проходи… Не задерживайся, всем посмотреть охота!
Я обернулся к стражнику — и тот прикусил язык. Тем более что рядом спешился Хостик, а это тебе не хухры?мухры, не крестьян обучать, как башмаки чистить.
Однако долго задерживаться все равно не следует. Сзади напирает толпа,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
