Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
моей руке… Вот что подразумевалось под «этой вещью»!
Зачем? Что он будет с ней делать?!
Тем временем Хостик не думал сопротивляться. Вероятно, наведенный дурман еще не рассеялся; лохматая голова моего подельщика склонилась, приглашающе подставляя шею.
Примолкли цикады. Над клеткой поднялась наконец утренняя звезда — верный знак того, что небо вот?вот побледнеет.
— Сволочь, — выдавил я, непонятно кого имея в виду. Не то Шакала, не то себя.
«Преодолей запрет, — неслышно велел тот, что стоял сейчас у меня за спиной. — Преодолей сейчас, я помогу тебе! Преступи черту, запрещающую тебе убивать, — ничего не случится, потому что я сниму с тебя заклятие. То, что высвободится после твоего удара, принадлежит мне, я заберу его и уйду, оставив тебя с твоей настоящей сущностью, цветным миром и вернувшейся памятью».
— Сволочь… — повторил я, глядя на покорно подставленную Хостикину шею:
В моей руке снова был меч. Безымянный. Бесхарактерный. У меча не может быть воли — это не сталь ищет крови, это моя рука еле сдерживается, чтобы не отделить Хостикину голову от туловища. Это не Шакал подталкивает меня под локоть, это мое собственное неудержимое желание. Освободиться…
А Хостик, если вдуматься, вполне заслуживает смерти. Сколько жизней он загубил, еще будучи городским палачом, и потом, у меня на службе, — не сосчитать!
Меч взлетел.
Прославленные мастера поединков говаривали, качая головами, что в бою я двигаюсь «между секундами». Только что меч был здесь — и вот он уже там, и размазанная в воздухе стальная дорожка — единственное, за чем уследить глазу… Меч упал.
Чумак Гринь, сын вдовы Киричихи
Первым человеком, которого встретил Гринь у родной околицы, оказалась Лышка, хромоногая мельничиха. Ленивица по?прежнему не ходила к колодцу, предпочитая таскать воду из?под самого моста — потому языкастые соседки давно решили, что у Лышки в борще квакают жабенята. В ответ на приветствие мельничиха буркнула что?то угрюмо?настороженное — и лишь мгновение спустя разинула удивленный рот:
— Гринь! Батюшки?светы, Гринь! А я, дура, не признала! Какой?такой думаю, парень прется, и торба на плечах, чистый ворюга… А что, Гринь много заработал? Гостинцы несешь?
Лышкины глаза были как два ужа — черные и верткие. Подол линялой плахты окунулся в стоящее у ног ведро — мельничиха и не заметила — сейчас она жадно рассмотрит пришельца со всех сторон, чтобы тут же забыв о ведре, кинуться со всех ног в село, понести новость.
— День добрый, теточка Лышка. Мать моя здорова? — Гринь поудобнее устроил торбу на натруженных плечах.
На дне Лышкиных глаз что?то мелькнуло. Будто бы взмахнул крылом нетопырь:
— А как же… Здорова Ярина?то. Бог дал… Лышка вдруг осеклась, будто с языка ее сорвалось нечто непристойное. Суетливо схватилась за коромысло:
— Недосуг мне! Прощай, Гринь.
— Прощайте, — отозвался Гринь удивленно.
Он не топтал эту улицу вот уже без малого год.
Знакомые плетни. Перелазы, вытертые
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
