Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
изнутри; второе было самым захватывающим, подобным полету на парусиновых крыльях. Мир тогда казался упорядоченным красивым и сложным, как узор на бабочкином крыле, как конструкция летательного аппарата, собранного собственными руками и испробованного только однажды, над озером…
Мир был цветным. Это сейчас, говоря о цвете, я имею в виду только разные оттенки серого — а тогда слово «розовый» еще не было пустым звуком. Это сейчас мои мысли текут по ровной протоптанной дорожке, по узкой норе, руки сами знают, как держать меч, каждая мышца знает свое дело, а мысли катятся, будто пустая телега, я не пытаюсь и вспомнить, каким был мир, потому что «узор на крыле» — всего лишь бессмысленные слова.
Тот, кем я был, никогда не вернется. Хотя и Шакалу ясно, как хотелось бы мне оглядеться его глазами — хоть на мгновение, хоть на минуту…
— Так чего ты хочешь от меня?!
— Оглянись.
Я оглянулся.
Он стоял в нескольких шагах от меня. За спиной его мерцал костер, и у костра мирно спал Хостик — недремлющий страж.
Высокий, с меня ростом. Лица не видно; руки скрещены на груди, на правой четыре пальца, на левой — шесть. Человекоподобный. Видимо, его искрящийся образ был всего лишь картинкой, аллегорией.
— Помоги мне, Рио. А я помогу тебе. Сниму… заклятие.
— Врешь, — пробормотал я, покрываясь холодным потом. — Не верю. Он протянул четырехпалую руку в сторону, ладонью вверх; на ладони возник огонек, маленький и желтый, как пламя свечи, и этот, который не был Шакалом, поднес огонек к лицу, я увидел крючковатый нос и длинные, узкие глаза — от переносицы до самых висков.
— Помоги мне, Рио. Подари… Он замолчал.
— Что? — спросил я механически.
— Подари… одну вещь. Я хорошо отплачу… сниму заклятие. Поверь, я могу… это сделать.
Вдалеке заухал филин. Я против своей воли вообразил — вот меня касается волшебная палочка, и я превращаюсь из железного чудища в маленького мальчика в коротких штанишках, с сачком для ловли бабочек…
Хотя нет. Я давно уже должен быть взрослым.
НЕ ВЕРЮ!
Верю… Верю! Хочу верить.
Непостижимое, могущественное существо. Да еще умирающее… Ведь он действительно умирал — теперь даже я чуял обреченность, колпаком висящую над его головой.
— Помоги мне , Рио. Подари… эту вещь. Я тебя не обману.
— У меня нет ничего, что могло бы…
— У тебя есть.
Он послал мне новое видение, и поначалу мне показалось, что он хочет, чтобы я его убил.
Секундой спустя, когда ноги сами несли меня по направлению к костру, а неслышно возникший меч примеривался к шее неподвижно сидящего Хостика, — тогда я понял, чего он хочет. И разозлился, и с силой всадил меч обратно в ножны — так, что одурманенный Хоста очнулся и обернулся на звук. Против света его глаза казались абсолютно черными:
— Рио? Ты…
Тот, кого крестьяне приняли за Шакала, действительно хотел, чтобы я убил. Но не его.
Чтобы я просто убил.
Он желал получить смерть, сидящую на моем клинке. На моем клинке, в
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
