Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
й ствол, и волосы у него на голове полыхают, а мальчишка, вместо того чтобы корчиться, требовательно выкрикивает одно и то же слово, повторяет, будто приказ…
Польше бригадир почти ничего и не видел. За всю оставшуюся жизнь.
Потому что искры, горящего дома еще неслись в небо — а из костра, в который превратилось дерево с кустами и муравейником, уже шагнула навстречу бригадиру его собственная злая судьба.
* * *
…Я был мокрый с головы до пят. И уже ничего не хотелось. Ни сопротивляться, ни разгадывать загадки. Ни бороться за Большой Заказ. Ни жить не хотелось — сесть бы, привалиться к чему?нибудь и закрыть глаза.
Он действительно не Шакал. Он — существо посерьезнее! Никогда у меня не было видений такой силы и яркости. И не лютая смерть бригадира поразила меня — бабушкин платок, разорванный на портянки…
Железный бок клетки был у самого моего лица. Руку протяни — наткнешься.
— Чего ты хочешь от меня, ты…
— Рио… Р?рио… послушай… меня.
Он отлично знал, кто я такой. На мгновение я увидел себя его глазами — каменная статуя на могиле. Идол, сминающий своим весом и могильный холм, и хрупкие кости усопшего.
— Слушай, Рио… Именно в тот день… знаешь — или нет? Именно в тот день ты переродился, ты был заклят и проклят. Вечно скитаться по дорогам… жить мечом… промышлять сталью. Спускать смерть, но с чужих рук, как собаку, — а своих не пачкать… до поры. Та, что сидит у тебя на клинке, — запрещенная смерть, если выпустишь ее, если хоть единое существо погибнет от твоей руки… мир перевернется — так сказали тебе. Мир перевернется, и сам ты умрешь. Не убивать самому… но вечно скитаться. Биться, воевать… И горе, если ослушаешься проклятия и вздумаешь… остановиться… бросить…
Я в изнеможении закрыл глаза.
Как же, пробовали. После особо удачного заказа купили домик в маленьком городе, к'Рамоль завел себе врачебный участок, Хостик нанялся к мяснику, а я…
Расплата была скорой и страшной. Покрытый язвами, смердящий, почти умирающий, я взгромоздился на лошадь, взял меч…
И на другой же день все прошло. Зажило без шрамов, и к'Рамоль клялся, что болезней таких не существует в природе.
«Заклят и проклят». Без Шакалов знаем.
— Ну и что?
Над клеткой зеленоватым заревом встала усталость. Повисела в воздухе и легла мне на плечи — ноги подогнулись, я сел. — Ри?о… Я умираю…
Я молчал. Чего?то подобного, впрочем, следовало ожидать. Уж больно нахрапист был тот его темный противник, меняющий форму. — Помоги мне, Рио… Помоги мне! А вот это новость. Чем Я могу помочь ЕМУ!
Я снова увидел себя его глазами — стальная оболочка, заключившая в себе маленького полуживого узника.
— Давно… в огне… ты воззвал к Неведомому… Пожелал силы. Сила дана тебе… взамен… за другой дар. Дар, которым ты владел по праву рождения… вспомни!
Я стиснул зубы.
Я отлично помню, что мир был другим. Была возможность думать легко и много, и думать исключительно о приятных, интересных вещах. Мысли приходили извне — и
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
