Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Эдисон и Грубин
ретья — чистая, как мрамор, четвертая — с капелькой крови, пятая — с выпавшим сучком, шестая…
Шум воды оборвался. Я поднял голову.
Мигал в стороне костерок. И все так же сидел над ним мрачный Хостик, только сваленная рядышком гора топлива уменьшилась вдвое.
Некоторое время я еще лежал, боясь пошевелиться. Потом разлепил губы и выговорил молитву?оглядку.
Горячая волна, зародившись где?то в гортани, скатилась по всему телу до самых пяток. В голове прояснилось; оглядка сработала, значит, я был жив и бодрствовал.
Обшитая железом клетка загораживала собой утреннюю звезду, в этот час поднимающуюся над горизонтом. В недрах ее не угадывалось ни движения.
А ведь девять из десяти, заснувших на этой рогожке, не проснулись бы. То, что я сейчас хлопаю в темноте глазами, — для Шакала новость и удивление…
Или нет? Или он просто легонечко попробовал, на что я способен?
Говорят, далеко на востоке есть селения, полностью порабощенные Шакалами. Говорят, что люди, однажды угодившие к Шакалу в яму, возвращаются потом сонными и задумчивыми, много едят, не приносят потомства, а после смерти превращаются в растрескавшуюся глину.
Говорят, Шакалы запускают к людям собственных выродков, ничем не отличимых от живых, кроме разве что исключительной тяги к власти. Говорят, за несколько лет шакалий подкидыш способен выбиться как минимум в деревенские старосты, и как только он наденет «тень венца» — на селение падут моры и неурожаи, сумасшествие, пьянство и прочие погибели; мне, честно говоря, думается, что последняя легенда возникает всякий раз, когда приходит время смещать очередного бездарного старосту…
А вот про то, что Шакалы легко погружают людей в многосон — про это я ничего прежде не слышал.
Хостик бодрствовал, я видел, как поблескивают обращенные к огню глаза. К'Рамоль… худо, если он заснул и не может выбраться.
Я бесшумно встал. Хотел окликнуть нашего стража — но почему?то раздумал, побрел к костру по росистой траве…
Очень интересно.
Тропинка под моими ногами выгнулась, как живая. Как будто я шел по извивающемуся червю; не свернув, не оступившись, я оказался вдруг идущим прямиком к клетке, причем ощущение не было пугающим — скорее забавным.
Хостик не оглянулся. Кажется, он вообще меня не видел.
Я с усилием остановил собственные шагающие ноги. До клетки было рукой подать — тем не менее за железными стенками не ощущалось не то что движения — взгляда.
Разбудить Рамоля. Больно толкнуть Хостика в бок, привести в чувство. Отползти подальше, и с первыми лучами солнца — в путь…
Да что я, крестьянский мальчик, чтобы со свистулькой ходить и заговоренным молоком спасаться?!
Я сжал зубы. Мое справедливое возмущение, ярость, побуждение немедленно, наперекор всему, подойти к клетке — были они действительно моими? Или ловко подсажены мне в мозги?
Я повернулся. Уставился в спину неподвижно сидящему Хостику, сделал шаг, другой… Костер послушно приблизился, я позволил себе благодушно усме
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
