Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Чужая память
ому времени полуполковника, в Мордвинск. Невозможность действовать методами законными привела Заговор Обреченных в тупик; и мы ударили в стену, сломав ее.
Буквы Закона нарушили Закон.
Мы знали, на что идем; я знал, на что иду. Действуя во благо, как мы его понимали, мы одновременно попирали все устои, какие формировались в нас самих годами обучения и службы. Это ли не сильные ощущения? это ли не потрясения, бурные эмоции?! всплески чувств?! битва десницы с шуйцей?! — грозящие безумием «Варварам»?бунтарям! Вот и сейчас: слишком много восклицательных знаков встречается в моих записях, слишком много… Восклицательные знаки — гибель рассудка!
Мы делали, подавляя сопротивление собственного доспеха, живущего отдельной жизнью, требующего законности, законности и только законности. Мы делали, пытаясь тем же доспехом закрыться от потрясений;
Буквы Закона топтали Закон ради Духа Закона, как мы понимали сей Дух; чернила расплывались, и Буквы не выдерживали, становясь грязью.
Кострома, полковник Почетыкин.
Севастополь, ротмистр Земляничкин.
Харьков, полковник Куравлев.
Тифлис, генерал Шамиль Абуталибов.
И скоро, очень скоро — дача в Малыжино, полковник Джандиери.
[вымарано две с половиной строки]…я чувствую приближение.
Нет, я выдержал войну себя с собой. Я, один из главных зачинщиков, свято верил в благость наших намерений, и вид безумной дочери моей раз за разом убеждал: мы поступаем верно! Мой доспех оказался гибче многих; но и в нем нашлась брешь.
[вымарано полстроки]…люблю тебя.
Рашель, я люблю тебя. Вот: сказал, написал, начертил, споря с собственной рукой, наотрез отказывающейся выводить эти слова, — и стало легче. Наверное, так сходят с ума. Сперва становится легче, потом еще легче, потом раковина?панцирь опадает наземь трухой, и беззащитная мякоть выплескивается наружу — чтобы погибнуть.
Рашель, Княгиня моя, это началось давно, через несколько лет после смерти Нины — я женился, повинуясь воле отца, любя свою жену, или, вернее, полагая, что люблю ее так, как может и должен любить князь Джандиери, офицер?облавник! — Рашель, я ведь не знал, как это бывает на самом деле…
Я взял тебя на балу в Хенинге. Смешно! — звучит почти библейски: «Я взял тебя!» Я шел к тебе, испытывая легкое, еле заметное беспокойство. Тогда я приписал его чувству ловца, наконец поймавшего вожделенную дичь. Во многом это было правдой.
И когда на следующий день гусар Хотинский прислал мне вызов на дуэль — первым моим желанием было выйти к барьеру и всадить пулю ему в лоб. Пулю, похожую на бубновую масть. Вместо этого я вызвал Хотинского в канцелярию Хенингской жандармерии, бросил перед ним на стол папку с твоим делом, и через пять минут наш бравый гусар с извинениями забрал вызов обратно. Кажется, после этого он даже убил двоих?троих забияк, которые сочли Хотинского трусом.
Я допрашивал тебя дольше обычного.
Не хотел расставаться?
Случайно ли я уехал именно в Мордвинск? Случайно ли перевел
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
