Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Чужая память
ом говорить? ?
Даже я не говорю.
А ведь так хотелось жить,
Даже если вдруг бросали,
Даже если не спасали,
Все равно хотелось жить,
Вес равно хотелось драться
За глоток, за каждый шаг…
Если в сути разобраться ?
Жизнь отменно хороша.
— Разрешите прикурить?
Извините, докурил.
Если б можно повторить,
Я бы снова повторил.
Я бы начал все сначала,
Я бы снова повторил,
Чтобы жизнь опять помчала
По ступенькам без перил,
Снова падать, подниматься,
От ударов чуть дыша…
Если в сути разобраться ?
Жизнь отменно хороша…
Критикам никогда не узнать, что автор «Корней паУТИНЫ», записывая эти слона беглым, летящим почерком, видел рыжую девчонку?осень, склонившуюся над яркой, праздничной лазурью мундира, видел рыжие, как осенние листья, усы щеточкой, безумную улыбку на губах, видел руку с кривой шашкой, сильные пальцы, намертво впившиеся в рукоять; и кулак в груди мало?помалу разжимался, хрустя суставами. …сорвалась птица с Федькиных рук.
Прочь порхнула.
Встала над лежащим полковником дикая баба. Лицо в крови, платье разорвано.
Страшная — сил нет. Красивая — дух захватывает.' Вот ты и задохнулся, Федька Сохач.
Ком в горле.
— Шалва?а?а!.. Ах, Шалва…
Удивился Федор самому себе. Впору волком выть, на людей кидаться (раньше надо было!.. раньше…); впору душу кастетом вокруг кулака обмотать — а не выходит. Легкая вдруг душа стала, не быть ей свинчаткой. С чего бы? Смотрит Федор, видит, понимает: с чего.
Нет больше здесь полковника?"Варвара", в чьем присутствии маг не маг, а грош ломаный. Есть Шалва Джандиери; просто так.
А скоро и его здесь не будет.
Одно тело останется; живое. Просто так.
Проще некуда.
— Шалва?а?а… Ах, Шалва!..
«А?а?ах!» — единым выдохом отозвалась толпа. Назад попятилась, дальше, за ограду, как не пятилась от живого полковника. Едва не побежала. Страшно толпе: хозяйка дома кругом полумертвого мужа в пляс пошла. Руки?крылья, ноги?струны; кровь на лице чудо?рассветом полыхает.
Праздник.
Та минутка, между «Варваром»?облавником и безумным калекой, когда броня искорежена, нутро пульсирует в щелях?дырах, и возможно все, невозможное досель.
Княгиня вела Обратный Хоровод.
Сломав паузу, будто сухую ветку. Единственным способом, какой может позволить себе маг в законе без крестника: замкнув «финт» на себя. Выжигая себя дотла.
Вспенивая смерть спасительной соломинкой.
Танцуя над пропастью, все ближе и ближе к краю…
Ближе… еще…
Вскинула голову. Повела взглядом, рассыпав искры по смятой траве.
Траву — в паркет. Росу — в восковые потеки.
Прошлась балетной примой, пробуя самоубийственный марьяж.
Свечи! — и сотни канделябров, шандалов, розеток из старого серебра… Везде: на белых перилах веранды, поверх вензелей решетки, в кронах деревьев, на подоконниках, плетеных креслах, разбросанных в беспорядке!
Есть.
Скрипки! — и скворцы на ветках са
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
