Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Чужая память
ижают!» — верещал Прокопий?блаженный, звеня веригами…
— Дальше! Федор Федорович, умоляю!
— Как вы интересно поете, Феденька! и слова интересные: н'аш шамаш тгуа'ндали, н'аш шамаш аруда н'а…
— Господи, Томочка! да что вы такое говорите?!
— Федор Федорович! умоляю!
А время закручивалось в тарелке розовой — нет, уже алой, будто кровь из вспоротой артерии — спиралью, брызжа на стенки секундами, минутами… …толпа шла наперерез толпе. Еще минута, другая — и передовой отряд гневных цвиркунчан, состоящий почти полностью из сопляков?голодранцев, прямо на перекрестке столкнется с такими же сопляками, бегущими на челе войска села Кривлянцы. Того самого, откуда родом был незадачливый подпасок, в лихой час решивший стать крестником Девятки Пиковой.
— Геть, убивцы! — еще издали орал батька подпаска (к слову сказать, так и не вернувшегося домой со вчерашнего вечера); плюгавый, верткий мужичонка. — Лиходеи! Ганьба! Василя моего затоптали, теперь на мажье племя вину свалить норовите?! А ну, люди! в колья их!
Вой обезумевшей жены был ему поддержкой.
По счастью, вместо обмена тумаками сперва завязался обмен бранью. Всплыло, что труп Василя?крестника никто не видел (жив, мабуть, отлеживается в очерете!); ром?конокрад для допроса непригоден (сдох, падлюка! туда ему и дорога, а спросить теперь не с кого!); выяснилось, что беды и Кривлянцы стороной не обходят (падеж! недород! корова Яська двухголовое теля родила!); вот как раз с того дня, как голицынскую дачу кавказский князь купил, так, значит, и сразу…
Ондрейка?коваль взасос лобызался с батькой подпаска:
— Милый! душу! душу за тебя выну! Идем?
— Идем! — соглашался батька. — Идем вымать! Мотря, подай мои вилы! Идем, брате!
Меж людьми сновал шинкарь Леви?Ицхок — малорослый, но жилистый авраамит по прозвищу Ремень, донельзя злой в драке (это знали многие!). Трое его старших сыновей на ходу разливали в кружки варенуху и горелку; совали людям, не глядя.
Потом расплатятся. Кто грошами, кто гречкой?салом, кто работой. Здесь главное не упустить время, а там — будем посмотреть.
Доброе дело всегда зачтется.
— Разом! разом пошли!
— Пошли!
— Геть! Ганьба!
— Та чего ты орешь, дурень?
— Чего ору? та все орут, от и я!
— Ломир алэ инейнем'!
— Разом! от допьем, и ?разом!
— Феденька! Родной ты мой!
— Вот, значит, почему они задержались… хмельные…
— Вы полагаете, Княгиня, с хмельными проще?
— Когда как, Гоша… когда как, отец мой…
— Федор Федорович! у вас посох загорелся! осторожнее!.. «Разом!» — эхом плеснуло в мозгу, багровой, уже венозной кровью взбаламутилось в тарелке… и на сей раз действительно разом — исчезло.
Весь мокрый, взъерошенный, Федька Сохач возвышался у края стола. Треснувшая тарелка стояла перед ним, истекая черной, жидкой смолой. Внутри было пусто и гулко, словно в заброшенной церкви ночью. К плечу припала Акулина, жена любимая; ее живот, большой и теплый, был совсем рядом, и Федор машин
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
