Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Чужая память
же! Федор просто нутром чуял, как отец Георгий перебирает имена Рашели, коих много накопилось за последние годы. Перебирает, словно дребедень в шкатулке, и наконец уверенно берет единственно нужное. Старое, известное прозвище:
— Если, конечно, вы поверили мне, Княгиня.
— Поверила, Гоша, — ласково отозвалась Рашель. — Поверила. Хотя я всегда считала, что Фира?Кокотка шутила, когда в Амстердаме говорила мне примерно о том же… даже проверять ни разу не пыталась!.. Я глупая, да?
— Нет, — очень серьезно ответил отец Георгий. И повернулся к Федору:
— Ради всего святого, прошу меня простить, Федор Федорович!.. Поймите, нам очень нужно знать… А кроме вас…
— Кроме него — я! я!!! — мигом встряла Акулина, но Рашель оборвала ее, недвусмысленно указав на Акулькин живот. Ты еще, дескать! сиди и не рыпайся!
— Кроме вас, нет никого подходящего. У Княгини — пауза, Друц… ну, сами понимаете. Я «стряпчий», это мне поперек масти, особенно без заказа…
Сенька?Крест — в прошлом «фортач», Десятка, как и я, ему руки удлинять или там гуттаперчевым делаться… А по «видоцкой части» он профан. Значит, остаетесь вы.
Федор, не отвечая, прошел к окну. Распахнул створки наружу. Снял с плеча ружье, положил на подоконник.
Шум за холмами до сих пор не сдвинулся с места. Но стал отчетливей, выше тоном; заколебался в сыром, осеннем воздухе, словно всерьез раздумывая: не пора ли?
Почему они медлят? Сколько времени тянется это безобразие ожидания: двадцать пять минут? полчаса?
Скорее всего полчаса.
— Что вы там выбрали, отец Георгий? — тихо спросил Федор.
— Вот… — словно пытаясь уподобиться Княгине, повторил священник. Приблизясь, протянул узкую, девичью ладонь. На ладони лежал рубиновый набор: серьги и кольцо. — Мне кажется, этого вам должно хватить. Нам еще повезло, что у Княгини в ее спальне… прошу прощения за бестактность!..
— Хорошо. Попробую увидеть. Батюшка, я вас очень прошу: возьмите графин, налейте воды куда?нибудь!
Если б еще знать, зачем ему понадобилась вода! Прав был Дух: ничего своего, все чужое, дареное, краденое, из карманов вытащенное!.. Да, батюшка, давайте мне рубины, давайте, вот, я зажму их в кулаке, я зажал, держу…
— В тарелку? в тарелку сойдет?
— Что? Ах да, хорошо… пусть будет в тарелку. Пока священник оборачивался и собирался направиться к буфету, черная тень метнулась из угла. Тетушка Хорешан, когда хотела, умела двигаться очень быстро. Миг — и тарелка, полная водой до сиреневого ободка по краю, уже стоит на столе рядом со шкатулкой.
Только тут Федор заметил, что из того же угла, с ногами забравшись в кресло, за их действиями с интересом наблюдает княжна Тамара. В ответ на его вопросительный взгляд священник лишь руками развел: а что я могу сделать? не уходят!
— Федор Федорович! — вдруг сказала Тамара, пристально глядя в его сторону, как если бы заметила что?то крайне любопытное. — А зачем вы этот колпак надели?
— К?какой к?колпак?
«Святые угодники! интерес
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
