Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Чужая память
Аньянич едва не остановился на бегу, но ноги сами "думали? за господина облав?юнкера. Закон дал трещину!
Треснуло не только Уложение о Наказаниях — сломалось устройство общества, общественное мироздание, если угодно. Форсированное, противоестественное излечение от старой, привычной болезни подорвало силы самого организма! Вот почему — самосуды, волнения… и странные мысли, приходящие в голову некоему Павлу Аньяничу. Да и ему ли одному?..
«Мир вывихнул сустав»?
Нет, обер?юнкер не стал делать поспешных выводов. Тем более что утренняя пробежка закончилась. После пятиминутного перерыва их рота выстроилась на втором плацу, где маэстро Таханаги обычно проводил занятия по боевой гимнастике с труднопроизносимым названием.
Не название, а сплошное сюсюканье.
Дикий народ — айны.
Медленно проступали из редеющего тумана тополя, высаженные вдоль ограды училища.
Небо на востоке наливалось багрянцем, и на фоне восходящего солнца отчетливо (чтобы не сказать — символично!) вырисовывался темный силуэт коротышки?айна.
— Вы есть размяться, господа. Я видеть. Бегать, прыгать. Это хорошо. Изворьте взять ножи. Стать по парам.
Ножи — учебные, без заточки. Таким убить не убьешь, но ткнуть можно весьма болезненно.
Напротив сегодня оказывается Володька Бурмак. Аньяничу он не соперник: ни в силе, ни в быстроте. И оба это знают. Значит, можно особо не напрягаться, тем паче что новых приемов в первый час занятий маэстро Таханаги никогда не дает: облав?юнкера отрабатывают старое, а айн ходит между ними, время от времени поправляя.
— «Ваки?гатамэ» против зрой удар в брюхо. Таханаги знать: ваш черовек рюбит зрой удар. Таханаги иметь показать.
Маэстро вызывает одного из облав?юнкеров. Берет учебный нож. Удар «в брюхо» молниеносен, как укус кобры, и Павел ловит себя на мысли: «А я? успел бы я? смог бы?!» Тупое лезвие замирает у живота вызванного облав?юнкера, хотя мгновение назад казалось; сейчас оно выйдет со спины. Заточено, не заточено — без разницы.
Подобное ощущение возникает у Аньянича всякий раз, когда маэстро «иметь показать».
— Смотреть опять. Потихоньку.
Это любимое словечко маэстро во время занятий: «потихоньку».
— Теперь: ваш черовек бить чурка Таханаги.
Нож переходит в руки облав?юнкера. Молодой, сильный парень бьет — не так быстро, как айн, но и под такой удар лучше не попадать.
Маэстро еле заметно отшагивает в сторону. Поворачивается, смешно всплеснув руками, — и вот уже нож прыгает по утоптанной земле плаца, а рука «черовек» оказывается вывернута самым противоестественным образом.
Таханаги кивает:
— Потихоньку. Вы дерать, я — смотреть.
Прием «ваки?гатамэ», прозванный в училище «Васькой?с?котами», отрабатывали еще на позапрошлом занятии, так что мышцы сами вспоминают урок. Опять же, Володька Бурмак — отнюдь не маэстро Таханаги, да и мы не в бою, а на плацу…
Интересно, в настоящем бою, когда речь зайдет о жизни и смерти, он, Павел Аньянич, сумеет сохранить хла
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
