Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Чужая память
шен удаляющийся топот копыт.
— Ускакал… — растерянно уронила Княгиня. Друц?! Ускакал?! Сбежал?! Нас бросил?! Не может быть!..
«Может, рыба?акулька, может!» — простучали копыта в ответ.
— Видимо, господин Друц?Вишневский решил незамедлительно последовать совету Александры Филатовны. Что ж, это его право. Хватит пререкаться, дамы и господа.
Здесь я хозяин, и, как старший… Князь не договорил. Умолк, прислушиваясь. Нет, не в затихший уже конский топот вслушивался полковник Джандиери. Где?то в отдалении, пока еще едва слышный, нарастал, ширился многоголосый шум. ?…поздравляю, дамы и господа. Мы опоздали.
Пойду переоденусь. Нехорошо встречать гостей в домашнем, — и, криво усмехнувшись (меня мороз по коже продрал!), князь направился к дому.
***
— Шалва Теймуразович, — окликает его мой Феденька. — Я у вас в кабинете двустволку видел…
Круг третий
НА КРУГИ СВОЯ…
— Убей мага в себе!
Опера «Киммериец ликующий?2», ария Конана Аквилонского
ПРИКУП
Как заведенные, стучат по утоптанной дорожке подошвы десятков пар сапог, барабанной дробью отдаваясь в ушах. Утренний ветер обдувает прохладой обнаженный торс, не давая вспотеть. Будущий «Варвар» должен быть закален и неприхотлив, в отличие от… ну, скажем так: от тех маменькиных сынков, что бегают по утрам в белых сорочках — а потом не пускают господ облавных жандармов в Офицерские Собрания. Мерно вздымается грудь, вбирая и выталкивая наружу очередную порцию воздуха. Облав?юнкер может бежать долго, несмотря на скудный сон, ранний подъем, вчерашние волнения…
Волнения?
Какие волнения?
А что, собственно, произошло? Почему надо волноваться? Да, вчера удалось определить негласного сотрудника. Да, это оказалась жена начальника училища. Да, господин полковник был, мягко скажем, недоволен.
Ну и что с того?..
Топчет сапогами дорожку облав?юнкер Павел Аньянич. Вертятся в голове мысли, шестеренками в часовом механизме. Никуда от этих мыслей не денешься. Что, ходячая буква закона, совсем себе голову задурил? Да нет, вроде не совсем еще.
Два круга осталось. Думай, Пашка, думай — потом не дадут.
Итак, пробуем еще раз. Строим логическую цепочку: начавшаяся года три назад эпидемия смертей мажьих крестников. Ну, здесь мы знаем, откуда ноги растут: слухами земля полнится, господа облав?юнкера тоже не дети малые, слыхали про «Заговор обреченных», иначе «Мальтийский Крест», слыхали… Гордимся даже.
Дальше: волна самосудов. Держава и Церковь, упорно закрывающие на это глаза. И наконец — изменения в Уложении о Наказаниях, обоснованные чем угодно, кроме закона. Кроме Закона. Кто?то самовольно изменил правила игры; Держава и Церковь, ранее правовые в течение трехсот с лишним лет то самое «не могу», в итоге встали на сторону таинственного «кого?то» — и преступным магам объявлен шах и мат.
Конец партии?
Но когда меняются правила, меняется и сама игра. Закон дал трещину! Вот оно!
Главное, вокруг чего он так долго ходил кругами!
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
