Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Хроноспай
ри с сыном… Интонации, манера, глаза одинаково жмурят, в конце фраз придыхание одинаковое. Разве что Федор пожестче будет, и еще: не любит Рашель с ритмом играться, ровней у нее стих выходит.
— Ровней? — проклятый Дух словно мысли подслушал. — А если так?
Падают сверху перышки.
Опускаются людьми.
Теми, которые крылья… которые за плечами.
Вот: играет на клавикорде Фира?Кокотка. Вот: развеселившись, сбив ермолку на затылок, распевает «А клейничкер винтелэ» (Легкий ветерок) Абраша?Веронец. Вот:
Ефрем Жемчужный приник к гитаре, оглашая ночное небо над табором — «Да ту, мри тэрны хуланы, подэка бах?тало дзетой!» (Да ты, хозяюшка моя, подай?ка мой счастливый кнут! ). Вот: замирает зал, внимая тенору?гиганту во фраке. Вот: бродячий лирник, мальчишка?флейтист…
Холодно Федору?большому. Зябко. Страшно смотреть; страшно слушать. От всех по кусочку живому оторвать, в кучу собрать, ладонями сбить воедино — что из чужого?живого получится?
Оттого и страшно Федору, что уже знает он — что.
Уже получилось.
— А я? я где?!
Губы сами шепчут, сами дышат: «Где — Я?! скажите?!» Дух Закона совсем рядом встал. Не за плечом, не — крылом, а просто так.
Ответил грустно:
— А тебя?то и нету, мальчик мой. Не было у тебя таланта к такой магии. Родился ты без него. Значит, без толку сетовать: где ты, только ты и никто больше? С миру по нитке, с бору по сосенке, да чудо?Договором сверху прихлопнуть — вот и весь твой сегодняшний талант. Большой, ан не твой.
— Врешь! врешь, сволочь!
— Если бы… нет тебя, мальчик, в том таланте. Ни капельки.
— Врешь!
Ох, и размахнулся Федор! Ох, и ударил! Хоть чуть?чуть, а поделиться болью с ее причинившим! Впрочем, заранее знал: как ни бей, все равно ему, Федьке, стократ больнее выйдет — ибо сыщется ли под небом удар сильнее, чем тот, который мигом раньше пал на буйну голову?
— Получай, жихорь!
Угадал.
От своего же удара по земле покатился. В башке звенит, где?то в небе Акулина причитает, сокрушается; а едва развиднелось, едва перестали багровые мухи роиться — вон он, Дух Закона, рукой подать.
Присел на корточки, встать помогает.
Чуть не плачет:
— Ну, дурак! вот дурак! Говорил же: меня в вас побольше прочих будет, меня бить — себя губить!.. ой, дурак!..
Одна радость у Федьки: пока по земле?матушке катился, все перья воробьиные измял. Всю пыль в пыль растер. Нет больше живых картинок. Маленькая радость, а своя. Не краденая.
— Тут ты прав, — Дух Закона опять на бревно взгромоздился, мимо Федьки смотрит, моргает. — Эта радость не из краденых. Как ты кричал: «Получай, жи?хорь!»? — видишь, мальчик, это был ты… Кус?крендельский леший. И когда на нож Петюнечки лупоглазого шел — тоже ты был, подлинный.
— И когда Договор твой заключал?! когда руку — в огонь?!
— И когда Договор. И потом еще — некоторое время. И сейчас; только сейчас тебя в тебе мало. Днем с огнем не сыскать. Знаешь, был один мудрец, все ходил при солнышке с фон
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
