Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Хроноспай
Паутина это! паутина! дураки вы оба! Маги хреновы! Учитель — учит! ученик — учится! А вы?! А они?!
— Они учили; мы — учились. И нечего орать, не дома…
Это опять Акулина. Где скандал, там ей молчать хуже нету. Хотя ерунду спорола: он?то как раз здесь дома.
Он, Дух Закона.
Вот беда: думаешь — «Дух Закона», убеждаешь себя — «Дух Закона»! АН выходит все одно по?старому — «человек»…
Человек вдруг успокоился. Даже улыбаться стал.
— Они, значит, учили? — спрашивает. — А вы, значит, учились? Ну?ка, ну?ка, давайте присмотримся… Ногой прелую хвою раскидал, местечко расчистил. Подобрал воробьиное перышко.
— Вот, — бурчит под нос, — вот! это пускай будешь ты, умник…
Вылетело перышко из пальцев, кружится, пляшет, опускается наземь. Летело пером, опустилось Федькой. Ма?аленьким таким Федькой, смешным. Большой Федька прямо не удержался — хмыкнул весело. Ишь, глупый Дух (сложилось! наконец! не человек — Дух!..), нашел, чем удивить магов в законе.
Карта, пусть чистая — вот она, в руке.
Это вам не перышко.
Поиграй, дружок, напоследок, прежде чем распрощаемся.
А Федор?маленький забегал туда?сюда, пыль вокруг взметнул. Осела пыль столиками, деревьями, людскими фигурками: вон профессорша, вон Илья Семенович, дальше Княгиня с мандолиной. Струны перебирает, на лице — покой, тишина. И поет Федор?маленький, приспустив веки: ?…я — призрак забытого замка.
Хранитель закрытого зала.
На мраморе плит, в тишине нерожденного слова, Храню я остатки былого, Останки былого…
Кольнуло тут Федора?болычого в самое сердце. Иглой; навылет. Откуда боль? откуда игла? кто знает… Самого себя со стороны увидеть — не шутка, да только в этой ли шутке дело? Гляди, маг, гляди внимательней: вот ты, вот Княгиня — крестная, наставница… вот ты поешь, она играет… ты — поешь… она — играет…
Откуда — игла?!
Откуда — паутина?! Тянутся нити меж маленькими Федькой да Рашкой, вяжут… связывают… из двоих одного делают… …тело вжимается в тело. Раз за разом, прибоем — в скалы.
И чувствует новый Федор, без возраста, без стыда — меняется. Словно каждое соприкосновение обтесывает его под Княгиню: хрупкими стали плечи, длиннее — пальцы, вот синяя жилка пробилась на шее…
Где мужчина?
Где женщина?
Некто сам себя любит.
Некто?.. никто.
— Плохо видно? — спросил Дух. — Ну что ж, смотри иначе…
Другое перышко с неба пало. Другая Княгиня рядом с первой образовалась. Рояль перед ней — белый, лаковый. Бегают нервные пальцы по клавишам, ласкают, бередят; приспустила Рашель трепетные веки, головой качает, поет:
— Я Вам не снилась никогда.
Зачем же лгать? — я это знаю.
И с тихой нежностью внимаю
Решенью Вашего суда…
Она?то поет, а Дух подпевает ехидно, мерзавец:
— Тидли?там, тидли?тут, Потерявши, хрен найдут!..
Охнул Федор?большой. Потому охнул, что увидел до конца. Потому что припев песенки дурацкой будто взгляд ему слезой промыл. Где Княгиня, где Федор?! — похожи, пуще мате
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
