Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Хроноспай
предчувствия редко обманывают.
— Хорошо. Эй, извозчик! садитесь, отец Георгий…
— Куда ехать?то, барин?
Это извозчик.
Густой, простуженный бас.
— Дорогу на Малыжино знаешь, любезный?
— На Малыжино?.. шутить изволите?! Кто ж на ночь глядя туды поедет? Вы уж звиняйте…
— Плачу вдвое. За оба конца. Переночуешь у меня на даче, утром вернешься. Сверх того, тебе — ужин; лошади — овес.
Молчание.
Извозчик думать изволят. ?…Ну, ежели так… ежели вдвое… и ужин… ладно, тады — едем.
Благодарствую, барин!.. Голоса уплывают, уплывают…
— Правильно, девочка! Поспи, поспи, для тебя это сейчас — самое лучшее…
Самое для меня… лучшее… И не хотела бы — глаза сами слипаются. Усталость навалилась, будто целый день воду таскала!.. Вот только — почему на дачу? почему?! ночь ведь скоро…
— Я сказал: садись во вторую пролетку, вместе с батюшкой! — прорывается издалека гневный приказ князя. — Обойдусь без кучера! сам! понял? — сам! Или тебе надо повторить, любезный?
Голос Джандиери затягивается льдом вроде ноябрьской полыньи; лед вот?вот даст трещину, и из глубины вырвется на свободу черная тьма. Ох, и не поздоровится тогда кучеру…
Да что ж это сегодня с князем?!
— Слушаюсь! как угодно вашей…
На дачу едем! дача… доча… Боже мой! Дочка там у Шалвы Теймуразовича! Тамара!
И Феденька мой — он небось тоже без памяти валялся! Вот почему отчаянная, невозможная для «Варвара» тревога плескалась в глазах и голосе Джандиери…
— Все будет хорошо, Александра. Спи. Все будет… Все будет… скоро приедем в имение… и все будет хорошо; стучат копыта, шуршат колеса по булыжнику — все будет хо?ро?шо… хорошшшо… ?…а вот, милочка, и ваш будущий ученик. Или, как у вас принято говорить, крестник. Прошу любить и жаловать: Александра Филатовна, Анатолий Евгра?фович.
— Счастлив знакомству с вами, Александра Филатовна!
А глаза?то, глаза?то у Анатолия свет Евграфовича! так и сияют: две луны полные в обрамлении звезд?конопушек! Рыжий?рыжий, конопатый… Ой, да я ведь и сама…
Лиса Патрикеевна! Это что ж выходит? Князь нарочно мне крестничка «в масть» подбирал?!
А руку целует с почтением, мне даже понравилось. Сколько ж тебе лет, мил дружок Толенька? Пятнадцать? Шестнадцать?
— Ну, пожалуй, я вас оставлю. И распоряжусь, чтоб не беспокоили. Эти аппартаменты полностью в вашем распоряжении на любое потребное вам время. Честь имею!
Прямо сводник какой! — отчего?то подумалось.
А ведь верно подумалось! Погляжу я еще на тебя, рыжий, посмеюсь всласть, когда сны стыдные?срамные начнутся! Небось красным ходить будешь, как рак вареный, а на меня и глядеть побоишься. Впрочем, тебе?то еще ладно, парень все?таки… А ну как Феденьке тоже парня в ученики подсунут? Друц однажды обмолвился: коим боком оно выворачивается.
И смех, и грех! Ладно, пора делом заняться. А то Анатолий свет Евграфович совсем измаялся в ожидании — вон уже румянец не зорькой рассветной, свеклой в щеки брызнул.
Заранее.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
