Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Хроноспай
в банках, в музее, под стеклом.
Страшно мне сделалось. Сама не заметила, как возле Феденьки оказалась, вцепилась в него, будто в опору последнюю — тут Дух и обернулся.
Улыбался Дух Закона. Странно улыбался, дико: без злорадства, без веселья, без грусти… Отстранение. Вроде как должен улыбаться — вот и улыбается. А сам тем временем разное думает.
— Не смею вас больше задерживать, молодые люди. Испытание вы прошли, выбор сделали. Молодцы, умницы, Заслужили напоследок подарок от меня. За упорство ваше.
Ох, и не понравились мне те слова! Сразу Крым вспомнился, Севастополь, «Пятый Вавилон» — и ротмистр рехнувшийся. Как выкрикивал он Федору, пока остатки разума не потерял: «…будешь ты самый последний съеден, когда я разделаюсь с прочими; вот мой подарок! Вот! Вот!..» — Спасибо, не стоит! Мы лучше пойдем…
— Пойдете, пойдете, айн момент! — и пойдете. А от Подарка не спешите отказываться. Раньше принимали, примите и сейчас. Куда вам от моих подарков деваться, вы теперь — в Законе, а я — в вас, и поболе, чем в других… Значит, слушайте и смотрите.
Куда смотреть, Дух не сказал, а мы не спросили, потому что Федька вдруг разжал свой кулачише и уставился на чистую карту.
Нашу карту, одну на двоих, из травы поднятую.
Судьбу нашу.
И я уставилась.
Поначалу мастями безмастная карта пошла, черно?красным фейерверком. Завертелись на атласе пики?трефы?бубны?черви, будто стеклышки цветные в детском калейдоскопе. То в Туза вихрь сложится, то в Даму, то в Короля, то в Валета, то в Шута?Джокера… После лица чьи?то мелькнули — я даже разобрать не успела, чьи.
А дальше прояснилась карта, глубиной налилась вроде зеркала.
Отразились в том зеркале двое.
Только не мы с мужем!
Две девочки?близняшки лет четырех. Кудряшки золотом горят, носики?курносики в небо смотрят, щеки черничным киселем измазаны, и глаза хитрю?ю?юшие!
На обеих платьица одинаковые, голубенькие, с кисейными оборочками. Не дети — загляденье! Сейчас, сейчас закричат: «Папенька! маменька!», сейчас на руки с разбегу кинутся…
Смотрим мы в карту?зеркало, на детей своих нерожденных любуемся, и верим, и не верим — а в висках кровь чужим приговором стучит:
— Проклятие Брудершафта на вас обоих. Нет для вас Договора, нет для вас в Законе крестников; нет и не будет. Срослись, переплелись ваши судьбы, ваши души, ваши — и Друца с Рашелью; не пустите вы никого больше в этот круг. Захотите, молить станете — а не сможете через себя переступить. Закрыты для вас ворота Договора; но калитку оставлю. Вот он, мой подарок: скоро у вас родятся дети. Двойня. И вы сможете заключить Договор с собственными детьми, не дожидаясь, пока они согласятся или откажутся. Без их желания; лишь по вашей воле. Оттиснуть себя — в них. Только плоть от плоти, кровь от крови вашей сможет войти в ваш круг; и разорвать его. Тогда проклятие Брудершафта будет снято. Вы сможете жить дальше, как все другие маги. Не хотите быть самими собой — будьте, кем хотите! радуйтесь! живите…
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
