Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Хроноспай
спомнилось.
I. ФЕДОР?СОХАЧ или РОЗЫ, ГРЕЗЫ, ПАРОВОЗЫ
Видящие тебя всматриваются в тебя, размышляют о тебе: «Тот ли это человек, который колебал землю, потрясал царства. Вселенную сделал пустынею, и разрушал города ее, пленников своих не отпускал домой?»
Книга пророка Исаии
Жара превращала тело в овсяный кисель. Обыкновенная летняя жара.
Зной. И еще эта дурацкая песенка. Привязалась, как репей; ты ее в двери, она в окно лезет, присвистывает в нос:
— Розы,грезы,паровозы,
Дуры?козы, в мае грозы ?
Жизни низменная проза,
Тополиный пух!
И не хочешь, а складываешь дальше! слово к слову! тащишь за леску, хочешь сома выудить, да только сплошь пескаришки драные:
— Нам осталась только малость ?
Вялость, жалость и усталость.
И юродствует, оскалясь,
Повелитель мух…
А сосны на пригорке сбились в кучу. Желтые, косматые, внизу мохом поросли.
Роняют иглы в малинник, прямо на кровавые капельки ягод. Пусти девчонок — завизжат, кинутся лакомство обирать.
Одна беда: кроме Акулины, нет здесь девчонок.
Пропадать малине.
Сам себе дивится Федор: откуда такие мысли? Жарой ли мозги расплавило? тем ли непотребством, через которое шел магом, летел змеем, плыл рыбой? Да и зачем шел, летел, плыл, зачем рвался насквозь, руша препоны?!
Чтоб сосны, и малина, и дурацкий припев дурацкой песенки:
— Тидли?там, тидли?тут,
Все когда?нибудь уйдут!
На стволе поваленном человек сидит. Спиной к гостям. Спина у человека знатная: таких спин двенадцать на дюжину. Сверху у человека лысина, блестит капельками пота. Уши у человека лопухами, плечи сутулые, затылок складками. Как у большинства человеков.
Идет Федор.
Чуть вперед вырвался. Обогнал жену, на всякий случай. А та, упрямица, только фыркнула.
И вот: опять вровень шагают.
— Пережили все несчастья,
Разложили мастью к масти,
Это страсти, это сласти ?
Будем хлеб жевать…
Дошли.
Встали за спиной.
А что дальше делать, не знают. Ну ведь в самом деле: сказать «Здрасьте вам!» — глупей глупого…
— Здрасьте вам, — сказал человек, не оборачиваясь. И ничего, совсем даже не глупо вышло.
Отнюдь.
Глядит Федор: в руках у человека краюха ситничка. Он ее воробьям крошит.
Копошатся пичуги у ног, работают клювами; галдят наперебой. Аж эхо в соснах заблудилось: еще! еще давай! сыпь! Сам себя Федор вдруг воробьишкой почувствовал. И хочется, чтоб с рук кормили, и колется остатками гордыни.
Рядом жена молодая с ноги на ногу переступила.
— Пошли отсюда? — предложила.
Это она не взаправду. Это она от обиды. Вот, дескать, пришли?проломились, а нас спиной встречают. Воробьям больше почета, чем Федору с Акулиной. Им хоть крошки, а нам спина.
Уйдем мы, и не зовите — не вернемся.
— Гордые… — протянул человек. То ли похвалил, то ли осудил. Ладно. ?…на салазках мчатся сказки — Строят глазки в прорезь маски;
Да еще скрипят без смазки
Ржавые слова.
— Ржав
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
