Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Узники "Ямагири-мару"
копыта.
Ты дала ему монетку; развернула глянцевый буклет. "Музыкальная трагедия «Киммериец ликующий» по мотивам известной оперы, в постановке Московского Общедоступного театра. Музыка знаменитого английского композитора Роберта Э.
Говарда, автора таких прославленных опер, как «Голуби преисподней», «Черный пуританин», «Черви земли» и др. Переложение и диалоги Говарда Лавкрафта, ливерпульского затворника?мизантропа, трижды обвиненного властями в некромантии и трижды оправданного судом присяжных (виза чиф?пастора Кромвеля, епископа Кентерберийского) за недостатком улик.
Роль Конана Аквилонского исполняет всемирно прославленный трагик Елпидифор Полицеймако…" — Желаете посетить, милочка? Но ты уже смотрела на афишную тумбу. На цирковую афишу, где сбоку от «Киммерийца…», в окружении аляповатых клоунов и акробаток беззастенчиво рекламировался «чемпион мира, вселенной и города Урюпинска, борец?инкогнито по прозвищу Стальной Марципан».
— Шалва, — прошептала ты, с головой погружаясь в пучину совпадений и не замечая, что шепот твой — тоже совпадение. — Знаете, Шалва…
Но теперь не ответил он.
Остановил кучера; спрыгнул на мостовую.
Огляделся. Вот его лицо: каменное, напряженное, и только удивительная складка на лбу живет своей жизнью.
Циклоп почуял присутствие гостей в пещере.
***
— Шалва!..
— Минуточку, минуточку, дорогая… Сейчас!
— Шалва! Да что же вы!
— Боже, какое воздействие!.. последний раз — в Каунасе, брал Туза…
— Шалва Теймуразович! Извольте объясниться!
— По?моему, надо в переулок… да, точно…
— Пес! давно не охотился?!
Мощная, высокая фигура Циклопа на миг застыла.
В самой неудобной позе: корпус излишне наклонен вперед, три пальца истово трут лоб, ноги полусогнуты в коленях… Будто и впрямь — вышколенного пса одернули поперек выполнения команды. Накинь овечью шкуру, дура?Рашка, проскользни между ног; беги, беги из пещеры прочь, пока есть время!..
А потом он выпрямился.
Убрал руку ото лба.
Вернулся к коляске — медленно, вбивая в булыжник мостовой подковки на каблуках сапог: будто гроб заколачивал.
Ах, сорвалась ты, девочка моя! сорвалась! вот и лети в пропасть: свистит ветер в ушах, виски переполнены обезумевшим пульсом, и острые клыки внизу текут слюной?слюдой в ожидании!..
— В моей семье, Эльза, считается позором бить женщину. Мужчине, который на это осмелится, сбривают усы. Имейте в виду: я слишком ценю свои усы…
Чувствуешь, Княгиня: руки обвисают мокрым тряпьем? Рот — пересохший солончак, и варан языка тщетно елозит от трещины к трещине? В трость позвоночника вставили тайную шпагу, и острие покалывает крестец изнутри? Мутит? Подкатывает к горлу?
Перед Дамой Бубен стоял полковник Е. И. В. особого облавного корпуса «Варвар».
Со всеми последствиями.
— Я хотел бы пройтись пешком, милая Эльза. Меня укачало… да и вас тоже. Жара, духота; возраст.
Усы — не быть, не быть им сбритыми! — встопорщились:
— Составите
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
