Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Узники "Ямагири-мару"
е у сельского головы не спят.
Не поздновато ли для вечери? а, кумовья?
Что скажете?
***
— …от я тебе и говорю: ясны очи замутили! Морок, трясця ихней матери, наслали!
Я аж взвился: Мыкола?угодник! не мажонка?чертяку! моего Грицька топчут! А с дурня ведь станется — сунуться в халепу! Знаешь ведь безголового…
— Ох, грехи наши!.. — тяжко вздохнул дородный урядник. Набуровил от расстройства чувств еще полстакана варенухи, благо четвертная бутыль стояла рядом; распушил пегие усищи. — Большие дети — большие беды! твой, мой — чисто оболтусы! лайдаки!
И в кого уродились?то, бестолочь?!
Демид Фомич одним махом опрокинул хмельное в глотку. Крякнул, смахнул выступившую слезу; захрустел свежей луковицей. Забив первый смак, отломил краюху хлеба, потянулся за ломтем сала:
— Хороша у тебя варенуха, Остапе!.. Нехай меня бог убьет, ежли брешу! — хороша!
Давай дальше сказывай…
— Та попустил морок?то…
Голова налил и себе. Однако пить пока не стал; придвинул ближе уполовиненную миску с варениками, макнул один в сметану.
Жевать тоже не стал: задумался.
— Куме ты мой, куме… Наши проморгались, озлились; взялись душу из мальца вышибать, шоб напрямки в рай летела — ан зась! коржи?бублики! Сперва кучер панский кнутом грозил, за кучером — паныч?бугай, рожа поперек себя ширше!
Ондрейке?ковалю с единого тычка нос своротил; и вдруг сам — брык с копыт! Лежит; рядом кучера лихоманка треплет. А панночка заругалась: убивцы, мол, гайдамаки, в острог вас! Мы ей: та заспокойтесь, панночка, какие ж мы гайдамаки, ежли кучера вашего с панычом пальцем не тронули — куда там! Она и слушать не хочет. Тут дед Перепелица возьми да брякни: хлопцы! це ж кнежская доця! беда, хлопцы! Я себе меркую: таки беда! князь — полковник жандармский! и добро б кацап?москаль, а то ведь собой черный, с Кавказских гор… не простит!..
Голова зажмурился; дернул щекой. Видать, страшное явилось: черт?князь с Кавказских гор самолично идет карать дурного голову села Цвиркуны.
В одночасье поседеешь! ?…народ — ноги в руки и тикать, от греха подальше. Я тоже сперва побег, а там зло взяло: стар я! бегать! Сховался в орешнике: глянуть, коржи?бублики…
— Ну, и? — подался вперед урядник.
— Не нукай, не запряг! — голова опорожнил свой стакан; зачавкал вареником, пачкая губы сметаной. Мелкое, крысиное личико Остапа Тарасыча раскраснелось, на лбу выступил пот; хозяин утерся рукавом вышитой рубахи, скосился на мокрый рукав. — Гляди?ка, взопрел весь. От жары? от горилки? или рассказывать умаялся?!
А ведь умаялся…
— Не тяни жилы, кум! Я ж вижу: вола ты крутишь! бреши дальше!
— Бреши, говоришь? — хитро сощурился голова. — Ладно, Демиде,?сбрешу… Панночка над бугаем убивается: Хведенька! золотой мой! вставай! — а он не встает. Тут кучер ихний малость оклемался; на карачки встал, к вельможному панству двинул.
Панночка к нему! я ухи растопырил: далеко! хрен разберешь! Только под конец панночка ка?а?ак вскрикнет: чего вам
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
