Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Узники "Ямагири-мару"
Цада, тифлисского шашлычника.
— Вас похвалили? наградили?!
— Увы, милочка. Меня вызвал к себе начальник училища в Тифлисе, полковник Шамиль Абуталибов — светлая ему память, хотя строг был старик не по?людски! Заставил подписать кипу бумаг о неразглашении. А мне бы не хотелось, чтобы ваш любимый Аньянич уехал в столицу, обремененный такими же бумагами. Они могут улучшить жизнь офицера, но чаще бывает наоборот. Излишние способности не всегда поощряются…
В лице сегодняшнего, харьковского Джандиери отчетливо проступил Джандиери мордвинский: гордый умница, оскорбленный косностью Государственного совета, отчаянный Циклоп, рискнувший презреть Букву ради Духа.
Ты почувствовала: в воздухе закипают резкие пузырьки шампанского.
На востоке громыхнуло: сперва робко, пробуя голос, но затем грозовой протодьякон взял верный тон. Бас наполнил небесную обитель, нутряной, опытный бас; и молния благословила притихшую землю.
— Шалва, — спросила ты после долгого молчания, — скажите мне: как вы стали облавным жандармом?
Вместо ответа он положил руку тебе на колено. Легонько сжал.
Что, Княгиня, хорошая моя?.. Ну ладно, молчу, молчу…
Спать вместе вы стали спустя четыре месяца после свадьбы. В первую ночь Джандиерн пожелал тебе приятных сновидений и удалился. В твоем возрасте и положении глупо ворочаться с боку на бок, если осталась одна… ты и не ворочалась. Заснула как убитая. Снилась всякая пакость: балаклавские покойницы, Друц, одетый в жандармский мундир, раненный в шею Феденька.
Просыпалась.
Глядела в потолок.
Чтобы снова уйти в дикую грезу.
Под Рождество в училище стряслась какая?то неприятность. Джандиери два дня ходил сам не свой, совершенно не похожий на былого полуполковника; и вечером, когда огонь полыхал в камине, наполняя тело сладкой истомой, ты не выдержала.
— Шалва, — сказала ты, изумляясь самой себе. — Знаете, Шалва…
Так все и получилось. Тихо, спокойно; обыденно. Он оказался хорошим любовником: сильным, предупредительным. В меру изобретательным; в меру снисходительным.
Особенно если учесть, что для «Варвара», для «нюхача»?Циклопа, ты не могла предстать юным бутоном семнадцати лет.
К сожалению, последнее время вы редко ночевали вместе, в одной постели. Не ты была тому причиной; да ты и не доискивалась до причин. Боялась узнать правду.
Боялась; хотела понять; опять боялась. И редкие ночи эти также стали иными: бурными, можно сказать, буйными, жадными по?юношески… Ты потом еще долго думала, Княгиня: почему?
И ждала, когда он снова придет в твою спальню. ?…Услуга за услугу, милочка. Не расскажете ли вы мне, как вам удалось стать тем… э?э?э… кем вы есть? По рукам?
Вместо ответа ты наклонилась к кучеру, веля придержать лошадь. На тротуаре, по левую руку, стояла афишная тумба, и мальчишка?расклейщик заканчивал свою работу.
Большие, вызывающе большие буквы: «Киммериец ликующий».
— Желаете программку?с? — мальчишка, заметив твой интерес, кинулся прямо под
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
