Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Узники "Ямагири-мару"
лапу.
Мгновения текут, плавятся, жар пламени проникает под кожу, обугливая ее, охватывая ваши руки, покрывая жгучими поцелуями; улыбка цепенеет на губах Тамары. Конечно, ты даже предположить не могла, девочка моя, как это будет больно!
Терпи; пожалуйста, терпи…
Пепел слегка притрушивает слоновую кость: таким оно становится, лицо княжны Тамары. Улыбка вцепилась в губы мертвой хваткой, кожа на скулах натянулась — вот?вот лопнет; в провалах глазниц пляшет черное пламя, родной брат того огня, что сжигает сейчас ваши руки! Не смотри в эти глаза, Друц?лошадник — обожжешься!
Поздно.
Уже посмотрел.
***
…С неба глядит лицо. Женское. Нет, не лицо — лик. Не бывает у людей таких лиц.
Разве что у святых. Или у ангелов. В ореоле туманном, и все словно бы изнутри светится.
А в темных глазах (не бывает у святых таких глаз!) — тревога.
Женщина что?то говорит. Язык чужой; знакомый. Так бывает. Слова журчат, текут, падают звонкими каплями, обдувают прохладой разгоряченные щеки — и вместе с этой прохладой приходит облегчение. ?…Наконец.?то, Томочка! Очнулась! Теперь все будет хорошо!
— Правда, м?мама?
— Конечно, доченька! Разве я когда?нибудь лгала тебе?
— Нет, мама… А т?ты… знаешь: я ангела в?видела. Он на тебя… похож. Обещал забрать… меня на… небо. И т?тебя. М?мы там т?тоже… будем ангелами!
— Когда?нибудь, доченька, когда?нибудь, — женщина хмурится; на ее лицо набегает тень, чтобы исчезнуть мигом позже. — Когда?нибудь мы с тобой тоже станем ангелами. Только не сейчас. Мы не будем спешить, хорошо? А то папа станет за нами скучать.
— А мы… мы его т?тоже… с собой!..
— Ясное дело, с собой! Куда ж вы без папы денетесь, красавицы?!
Рядом с женским лицом возникает мужское: смешно топорщится щеточка рыжих усов. И лицо у папы смуглое, земное, совсем непохожее на мамино; и на ангела папа не похож! А вдруг из?за этого папу на небо не возьмут? Нас с мамой возьмут, а его — нет?!
Глупости! Папа хороший! Его обязательно возьмут в ангелы! Меч дадут, только не такой, как на папиных пуговицах — огненный, как у архангела Габриэля! Мама мне читала в книжке про меч. И папа будет нас с мамой защищать, нас и всех других хороших людей — как сейчас, только еще лучше!
Папа улыбается. Подмигивает, протягивает ко мне руки, я тянусь навстречу — и вдруг вижу: на самом деле он тоже боится, как и мама!
Папа — боится? Он не может бояться, он самый храбрый на свете!
И оттого, что папа боится, мне тоже становится страшно.
Я плачу. Из?за слез мне уже ничего не видно, перед глазами туман, серая мгла, темнота… …темнота. Нет, не совсем темнота — в окно заглядывает луна. Ее серебристый свет проскальзывает меж колышущимися ветвями деревьев за окном — и на стене танцуют лунные человечки. Они каждую ночь приходят ко мне. Обычно они смешные и веселые. Они играют со мной. Но иногда они бывают страшные — это когда ветер начинает выть стаей волков; тогда я поскорее накрываюсь одеялом с головой, и они н
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
