Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Узники "Ямагири-мару"
е Валет Пик.
И Ленка?Ферт, так и не успевшая выйти в Закон; битая на мраморном столе морга Девятка Бубен.
— Господин Аньянич! — лязгнуло сверху. — Завтра я готов рассмотреть ваш рапорт!
Более того: утром, после гимнастики, вы доложитесь ротмистру Ковалеву, дабы он предоставил вам возможность хорошенько обдумать в карцере ваше поведение!
Ты переводила взгляд с Пашеньки Аньянича на Шалву Джандиери, с облав?юнкера на полковника, с мальчика на мужа, с мундира на мундир — и чувствовала: сознание вот?вот ускользнет.
В норку.
Тише, мыши, не шуршите…
— Шалва… я сейчас упаду, Шалва!..
Он оказался рядом быстрее, чем ты успела договорить.
— Господин облав?юнкер! Живо! — на улицу, подгоните нашу коляску! И еще…
Джандиери задумался; сдвинул брови.
— И еще: вы поедете с нами. Поможете мне…
— Так точно, господин полковник! Буду счастлив! Швейцар уже распахивал перед Аньяничем двери холла, испуганно кланяясь.
— Домой? — спросил тебя Циклоп; и успел подхватить, не дать упасть, покатиться по ступеням, к врачу?
— Домой не надо… к отцу Георгию. Едем к «стряпчему»!
— Что происходит, Рашель?!
Впервые он назвал тебя так за последние… нет. Просто: впервые.
— Они выходят в Закон. Без нас.
Слава богу, Джандиери не стал спрашивать: кто «они»?
***
В коляске ты начала терять сознание.
Ах, как славно, как весело звучит: начала терять! вот: монетка еще не выпала из кошелька, но уже застряла в прорези, уже толкается ребром, просится наружу — выпаду! пустите! затеряюсь в пыли! Начало потери — есть ли в целом мире что?то забавнее тебя? Теряем сознание, деньги, время… невинность… родителей, наставников… учеников — они еще здесь, но уже потеряны, и проклятый Дух Закона шутит новые, небывалые шутки; тебе не дают даже как следует потерять их, Федьку с Акулькой, детей кус?крендельских, плоть от плоти души твоей, Княгиня бесталанная!.. даже за их спиной постоять, гордясь, провожая, обжигаясь слезой, текущей по щеке к уголку рта — и то не дают…
— Шалва…
— Что? Тебе плохо?!
— Скорее, Шалва…
«На ты… на ты… — стучат колеса; колеса, колеса!.. поезд в ад. — Он впервые обратился к тебе на „ты“, Дама Бубен! ах да, сегодня все — впервые…» Скорее, Шалва… к отцу Георгию, к Гоше?Живчику, ибо даже Духу Закона не дозволено безнаказанно глумиться над Буквой! Слыхано ли? — оставить тебя здесь (Друц! где ты, ром?!), когда крестники проходят последнее испытание! Дело, о каком Червонные «стряпчие» могут лишь мечтать: уличить Закон в беззаконии… мечтать, грезить, вздыхать ночами…
Куда ты проваливаешься, Рашка? В какие тихие омуты, доверху набитые чертями?! — бесенятами твоей памяти, моей памяти, хитро подмигивающими из тинистых закутков! ну давай, давай я тебе чуть?чуть помогу — хотя, поверишь, мне сейчас не до тебя… не до себя… мне сейчас — не до…
***
— Бывает, — Фира?Кокотка раскинулась на канапе, этакой пресыщенной светской львицей, и стала полировать ноготки, — чт
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
