Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Узники "Ямагири-мару"
толпа озверелых мужиков; корчится на земле щуплое тело… …оскалился Мальчик, закрывает собой бесчувственную Акулину; городовой с револьвером в трясущейся руке…
Пронеси, пронеси, Господи! — твердил ты сам себе, как заклинание, как молитву;
Мальчик ее не обидит, и городовой стрелять не стал, значит, все будет в порядке, там Поликарпыч с Агафонычем, они все понимают… ни черта они, конечно, не понимают, но это не важно! главное — знают, что делать; вернее — чего делать нельзя, а там Акулина очнется…
Рука опустилась на теплое, живое.
Ладонь.
Федькина ладонь.
Ты помотал головой, отгоняя назойливые видения, будто мух. Потом. Все — потом.
Сейчас: выяснить, что с Федькой.
— Ефрем… Иванович! П?помогите…
— Я не доктор, Тамара. Дай, погляжу…
Не вязалась первая фраза со второй, но это тоже было не важно. Ты склонился над Федором, мертвыми пальцами принялся расстегивать рубаху на груди. Хотел рвануть, но княжна пришла на помощь; миг — и разошлась рубаха в стороны, открывая Федькину широченную грудь. Ты приложил к ней ухо, и одновременно — два пальца к жилке на шее.
И еще ты попытался сделать невозможное: услышать, зацепить крестника, достучаться — прав, Друц! ты не доктор! доктора так не умеют…
Услышал.
Зацепил; и сразу выпустил, бессильно заскрипев зубами.
Федька Сохач был жив. Тело его лежало навзничь на пригорке, густо поросшем жухлой травой, а душа была там, где царил Дух Закона. Отродясь не ходили туда крестники в одиночку, без старших козырей. Да, конечно, идти в Закон им самим — но не зря же безмолвной поддержкой стоит за спиной маг?учитель!
И еще: теперь ты знал наверняка, что Акулина, чье бесчувственное тело лучше любого цепного пса стережет амурский тигр, — рядом с мужем.
Но без Княгини. ?…что… с н?ним?.. Ефрем Иванович?!
— Жив. Только худо ему, Тамара Шалвовна.
— Он… очнется?!! Все б?будет… хорошо?!!
Столько отчаяния и муки было в этих словах, что ты не смог, не сумел солгать во спасение; картонные слова утешенья застряли в глотке.
— Не знаю, Тамара Шалвовна. Может быть.
— Скачите за… д?доктором! Ефрем Иванович! Я з?здесь… с ним… скачите!
Не рассуждают так безумные! Здраво и быстро; без слез, крика, истерики…
Мысль мелькнула и угасла, оставив лишь искрящийся след, словно от шутихи или падающей звезды.
— Не поспею, Тамара. Где тут доктора искать? А до Харькова — час, не меньше, даже если во весь опор гнать. Потом обратно, с доктором… Глупо. Или очнется он за это время, или…
Соображала княжна удивительно быстро. Даже слишком быстро для нормального человека. Действовал уже не разум — чутье на грани прозрения, которым обладают пророки, влюбленные и безумцы!
— Вы же… Вы ром, Ефрем… Иванович! А в?все ромы… колдуны!.. хоть немножко… Раз д?доктор… не поспеет — колдуйте! Я за… в?вас век… молиться буду! Ефрем Иванович?! Я… за в?вас!.. Для в?вас!..
Эта просьба показалась тебе настолько дикой, что безумие на миг заглянуло прямо в
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
