Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Узники "Ямагири-мару"
гнца довести до кровопролития. Но на сей раз толпа против обыкновения ахала и ужасалась отнюдь не зря. Потому что в клетке позади тигра, на присыпанном соломой полу лежала беременная женщина!
Акулина!
Сосредоточенное, серьезное лицо, веки плотно сжаты — но грудь мерно вздымается, и трепещет жилка на виске.
Эк угораздило в Закон выходить… И чего тебе дома не сиделось, беспокойная ты моя? Читала бы книжки ученые, к экзаменам готовилась — нет, понесло в зоосад на ночь глядя! И не к птичкам?синичкам, рыбкам?черепахам — к тигру в клетку! С ним?то какая беда приключилась? Опять, кроме тебя, никого не нашлось?!
Не начались бы роды… ?…Ваше усердие, ваше усердие! шо робыть будем?!
— Пристрелить зверюгу, и дело с концом! Там же человек в клетке! Баба!.. на сносях…
— Так может, он ее уже? тово?
— Чево — тово? чево — тово, я т?тебя спрашиваю? Хычник? бабу? тово?!
— Может, загрыз?..
— Ты чего мелешь? Чего мелешь, говорю?! Да штоб Мальчик нашу Лександру Филатовну тронул?! Просто обморок у дамочки случился. Бывает, когда дите в брюхе! Вы бы лучше разошлись, господа хорошие, не дразнили зверя! От греха, значит, подальше…
Это Поликарпыч, служитель. По голосу узнал. Слава тебе, Господи — хоть один умный человек рядом оказался!
— Да ты сам что говоришь, дурак?! Беременная женщина — у дикого зверя в клетке!
Стреляйте, ваше усердие!
Городовой вытащил из кобуры револьвер. Сухо щелкнул взводимый курок.
Шум обрезало; народ попятился в тишине. Стой, дурень! Тигр — зверь живучий, его из нагана не убьешь, только разъяришь окончательно! Тогда уж пропадать Акулине пропадом! Мальчик и не заметит, как на части разорвет!..
— Не, боязно, — городовой опускает револьвер и вытирает вспотевший лоб. Руки его дрожат. — Еще в дамочку попаду…
Блюститель порядка оглядывается в растерянности на толпу, ждущую выстрелов и крови. Беспомощно разводит руками, словно ища сочувствия, поддержки — и, как ни странно, находит!
К нему подскакивает сухонький жилистый Агафоныч в форменной робе и фуражке служителя; с другой стороны городового уважительно трогает за погон Поликарпыч, который поперек себя шире.
И выше.
— Ваше усердие! Не треба стрелять. Лександра Филатовна — она Мальчика из соски выкармливала… это тигра нас от клетки гонит, мамку вроде как боронит. Вы б велели народу вон идти, не злить хычника!.. Так оно лучше всего будет.
— А Лександра Филатовна очухается, дык сама из клетки выберется, — уловив паузу, Агафоныч принимается бубнить городовому во второе ухо. — Видите: жива дамочка, и крови на ей нема… В тягости она; сомлела по духоте. Не обидит ее Мальчик. Только шо с тигры взять: зверь, он и есть зверь, не понимает, шо мы ей добра хотим…
Наконец до городового доходит: больше всего пользы сейчас будет не от стрельбы.
А от того, что его усердие делать умеет и любит: от наведения порядка. Чем он и начинает заниматься — к неудовольствию зевак, зато всячески поддерживаемый обоими служит
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
