Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Узники "Ямагири-мару"
всякий вкус.
Нарвался! Родная масть! Пиковая!.. Девятка, в законе. И по всему видать — лошадник.
Родственная душа.
— Чего пялишься, дядя? Живого рома не видал? Ну так за смотрины грош, потрогать — рупь! Или сплясать? Это дороже, не по всякой роже!
— Спляши, морэ, спляши… — кашель ушел, как не бывало. — А я подпою. Ну, давай: ту, балвал, ту, бал?вал, со на воинэса? Умардян мирэ ромэс?..
— Со на ракирэса! — машинально подхватил востроносый.
И вы пошли тихонько, душевно, на два голоса:
— Та?ра?рай, да та?ра?да, ри?ра?ри?да…
— Кто песне выучил? — приятельски подмигнул Девятка, когда вы замолчали. — Здесь, на базаре? В конных рядах?
— Мать выучила. В таборе…
— Мать? В таборе?!
— Да. Всегда по вечерам пела, у костра: «Ветер, вой, ветер, вой! Что же ты не воешь? Убил мужа моего? — от меня не скроешь!..» В ответ Девятка от души расхохотался. Он веселился так искренне, что до тебя наконец дошло: творится диво дивное! Ром рома не признал! маг — мага! Пусть Девятка — не ахти какая карта в колоде, но ведь не ветошник же, должен чуять, раз в законе…
— Трепло ты, дядя! — белозубо скалясь, востроносый оторвал от твоей таранки плавничок, кинул в рот. — Да ты на себя в лужу глянь: из тебя ром, как из меня губернатор! На одних песнях, морэ, вожаком не стать! Тут душа нужна вольная, кровь горячая… Родиться ромом надо, вот!
И он победно воззрился на тебя.
Уел, значит.
— А ты, выходит, настоящий. Закоренный; не «петрушка» гнилая. Еще и лошадник небось хоть куда? Слушай, сведи мне коня! — сто рублей плачу… (Обидное прозвище оседлых ромов?огородников; в отличие от почетного прозвища «закоренный ром» — то бишь знающий вес обычаи.) Услышь!
Откликнись!
Ты играл с огнем — да, глупой Девятке лучше убраться восвояси, многозначительно покрутив пальцем у виска, — но остановиться не мог.
Теперь пришла очередь востроносого дергаться.. Еще бы! Только что вслух едва не конокрадом обозвали! А ну как дядя в шляпе — легавый?! Девятка впился в тебя цепким взглядом; отвел глаза. Из дяди филер… Вот?вот, как из тебя, морэ, губернатор. Говорил уже. Значит, просто ляпнул дядя, не подумавши!
Так, теперь оглядеться…
— Ты, дядя, болталом?то меньше звякай! Знаешь хоть, кто такой «лошадник»?
Слепой он, глухой; и нюх табаком отшибло.
За ветошника тебя держит!
Одно б понять: радоваться или огорчаться? Вот, оказывается, как «Варварская» крыша кроет! Хотел проверить, ждал случая… дождался. Проверил. Мало что за мага — за рома не признают! Вроде как глаза от тебя особый контракт, м?мать его бумажную, отводит…
Ладно, обмозгуем на досуге, с отцом Георгием посоветуемся — а сейчас надо бы отвечать: вон востроносый извелся в ожидании. ?…Лошадник? Ну ты, морэ, и спросишь! Известное дело: кто с лошадьми запанибрата, тот и лошадник! Похлебаем щи лаптем, для сердечного успокоения…
— Эх, дядя, простая душа! Лошадник — это конокрад на квэнье мажьей! уразумел?
Загребли бы меня сейча
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
