Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Тише, простой марсианин!
с первого?то и не поймешь, кто кого родил!
Врешь ты, бродяга!
По второму он взялся…
— Это верно, — одобрительно кивает батюшка. — Вечная книга. Я уж и не упомню, в который раз перечитываю. Ну, а кроме Библии?
— Да не могу я две книги сразу читать — в голове все путается! Разве что газеты… новости разные…
— Ну, о чем пишут в тех газетах?
Стремление отца Георгия приобщить тебя к образованности сейчас было на руку.
— Да вот, к примеру…
Ты полез за пазуху, зашуршал припрятанным до поры номером «Харьковских губернских ведомостей», купленных утром у мальчишки?разносчика на Горбатом мосту.
— Не читали еще, батюшка?
— Нет, не читал.
— Вот здесь, где «Иностранное обозрение».
— А ну?ка, ну?ка…
Батюшка углубился в чтение. А ты украдкой глядел на него со стороны и думал: как удивительно преображаются некоторые люди, когда увлечены делом. Обычно сутулый, худощавый, какой?то нескладный, неустроенный в этой земной жизни, отец Георгий вдруг стал напоминать иконописный лик: обычно мягкие черты лица его осветились внутренним, одухотворенным светом, одновременно затвердевая; выпрямилась спина, и даже в тонких пальцах, сжимавших газету, чувствовалась теперь некая властная сила.
«Небось, когда я читаю, так полным дураком выгляжу, — подумалось невпопад. — Губами шевелю, лоб морщу, в затылке чешу… Глаза таращу. Вот разве что когда на коня сажусь… Посмотреть бы со стороны! ну хоть разок!» Однако зловредная память немедленно отравила удовольствие, подсунув картинку:
Вот ты, увлекшись, горячишь коня; вот за тобой скачет, пытаясь не отстать, молодой облав?юнкер — ай, хорошо скачет, морэ, с душой, с сердцем, как настоящий ром! Не зря учил! Раскраснелся парень, разрумянился парень, глаза у парня горят… У «Варвара»?! у облавни?ка?! Горят?! В жизни не видел! В жизни… А Севастополь, «Пятый Вавилон», где плясал упившийся ротмистр, — не жизнь?
Не твоя, баро?!
В следующий миг облав?юнкер запрокидывается назад в диком, неистовом, безумном хохоте, жеребец под ним встает на дыбы…
Обошлось.
Облав?юнкер отделался сломанной рукой и «нервной горячкой», как сказал доктор.
Однако месяца три проваляться в госпитале парню пришлось. А ты получил жесточайшую выволочку лично от начальника училища, полковника Джандиери.
Поначалу князь вообще хотел категорически отменить занятия по джигитовке, которые ты вел с недавних пор. Но тебя сумел отстоять у начальства друг ситный, пожилой вахмистр Федотыч — он в свое время и предложил добавить к выездке джигитовку, когда увидел, как ты играючи уворачивался от трех его лучших учеников. Ясное дело, выездка — это одно, а то, что бывалый ром с конем творить умеет, — совсем другое. «Две большие разницы», как говорят в мажьем городе Одессе. Федотыч — он?таки умница, даром что вахмистр из облавных. Сразу смекнул, каким краем твою науку облав?юнкерам на пользу приспособить. Да и ты не возражал. Обидно было бы все, что нажить успел, за собой на тот свет унести
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
