Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Тише, простой марсианин!
адать, если только не «видок» ты. Да и «видоку» не все видно… Гадать не гадаешь, зато думать — думаешь.
Так ведь, Друц, душа непутевая?
Все так, все верно. Отродясь столько не думал, сколько сейчас. Стареешь, должно быть. Вон и домом на старости лет обзавелся. Виданное ли дело: дом у таборного рома?
АН, выходит, бывает, что и дуб кивает…
***
— Завтра у «щеглов» иэ второй роты пробная выездка. Как, Ефрем Иваныч? — покажешь джигитовку, тряхнешь стариной?
— Отчего ж не показать, Илларион Федотыч? — обернулся ты навстречу пожилому вахмистру, как всегда, неслышно подошедшему сзади. Вернее, это вахмистр полагал, что неслышно; и ты не разубеждал его. — Когда выездка?то? Как обычно, в девять?
— В девять. Только ты гляди, Иваныч, рупь?за?два, без этих твоих… Без конфузиев, значит. Как в тот раз…
Чтоб не увлекался, значит.
— Обижаешь, Федотыч, — с вахмистром ты давно был на короткой ноге. И звал его по?свойски, зачастую без труднопроизносимого «Иллариона», просто «Федотычем», взамен уставного «ваше рвение». Надо сказать, что и сами училищные дядьки?наставники уставного обращения не любили. — Да ведь и ты рядом будешь.
Одернешь, ежели что?
— Одерну. Только пока я тебя, кучерявого, дергать, кинусь… Постарайся, рупь?за?два? «Щеглы» ведь, они «щеглы» и есть, желторотики! Пока разберемся: у кого нюх, у кого глаз, у кого хватка… ну, ты меня понял…
Морщинистое лицо Федотыча съежилось печеной картошкой; он оглушительно чихнул, трижды перекрестив рот.
Чтобы бес не влетел.
По сей день тебя мучили сомнения: есть ли у вахмистра допуск к спискам негласных сотрудников. Намекает ли? знает ли, с кем имеет дело? просто делится сомнениями?! Федотыч был не из «нюхачей», не из старших преподавателей, но служака опытный, тертый жизнью, у таких не в звании счастье, не в чине дело.
Может, и знает, да виду не подает.
Бросает тихую натырку: «Пока разберемся, у кого нюх… ну, ты меня понял…» А если не понял ты его, значит, не понял. Бранить начальство не станет — прямой команды не поступало; а вахмистрова блажь с ходу учинить «щеглам» двойную проверку… Или ты все?таки лишнее заподозрил?!
— Буду стараться, Федотыч. Ну, бывай, до завтра.
— До завтра, Иваныч.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ
При первом, мимолетном взгляде глаза вахмистра Федотыча похожи на оловянные пуговицы. И при втором — тоже. Но вы не поленитесь, взгляните в третий раз: …пристань. Не какие?нибудь там покосившиеся рыбачьи мостки, хотя, конечно, и не каменный причал для морских судов. Речная пристань в тихой затоке — старая, надежная, крепкая. У пристани баркас покачивается. Краска на баркасе выцвела, облупилась, названия не разобрать, но по всему видать — справная посудина, проверенная. Еще послужит хозяевам.
***
Дожил, каторжник беглый?! «Рад стараться!» — вахмистры по отчеству кличут/кочевать бросил, обстоятельным человеком стал, мещанского сословия!
Степенный, неторопливый… набожный даже. Ты приложил ладонь к груди,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
