Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Река Хронос
я еще там, в баркасе, выслушать.
Зря я тебя обидела…
Сидит Федор на карачках — смехота! Одна баба прощения просит, другая девка в ладонь жмется. Рисуй картину, вставляй в рамку — на торгах мамзельки?фи?фочки большие деньги дадут! Чистое томление чувств!..
Впервые в жизни парень сам над собой смеется, сам себя подначивает. Впервые у парня ком в горле, да такой, что и злым смехом не протолкнешь.
Все у парня впервые.
Есть парню ради кого сдохнуть.
Есть парню ради кого жить.
— Слышь, Рашеля, — спросил, чтоб не молчать, — а чего они…
— Кто «они», Феденька?
— Ну, не они. Вы; вы все. Когда из божьей коровки жандарм?унтер приключился. А вы все заладили хором:
«Быть не может! Быть не может!..» Чего тут не может? В самую точку: вы… мы — мажье семя, а облавники — они люди государственные! Им нас и так по?всякому изводить надо: острогами, каторгой…
Подумал.
Подытожил:
— Вот они и изводят. По?всякому.
«Е поера, мэ взлетал бы…» — это Друц поет?ходит.
— Ничего?то ты не понимаешь, мил?дружок Феденька. — Это Рашеля со вздохом. — Рано тебе понимать. У каждого в этой жизни свой Закон: у мага?ост ?рожника, у жандарма облавного, у епархиального обер?старца. У молочницы?булочницы. У генерал?губернатора.
— У нищего на базаре?
— И у нищего. Просто не каждый об этом знает. Только еще в Ветхом Завете сказано: незнание Закона не освобождает от ответственности. Правда, другими словами сказано… А, какая разница! Ты пойми, Феденька: ежели б меня в Хенинге не с поличным взяли, да на суде доказательствами не приперли к стеночке, да адвоката бы лишили, да приговор не по закону вынесли, все чин чинарем…
— И что? Что тогда?!
Даже дышать забыл; а Акулька — та, наоборот, задышала.
Жарко, щекотно.
— Ничего, Феденька. Я б тогда прямо из суда пешком ушла, во всей силе и красе.
Потому что ни один обер?старец такого приговора не завизировал бы. А без его визы, без «Сим удостоверяю, ныне, присно и до окончания назначенного срока, аминь!»… Я тогда при своих остаюсь, милый ты мой! А если Княгиня при своих — кто ее остановит?!
— А эти… «Варвары»?
— И «Варвары» мне не указ, если суд липовый и приговор подставной. Они ведь, облавники, с малолетства учены: строго по Уложению о Наказаниях. У них даже не Закон во главе — Буква Закона! Оттого и закрыты от нас они наглухо, что на мажий Закон у «Варваров» свой есть — государственный. В крови у них это… В крови, в мозгу, в сердце тавром выжжено! Не бывало раньше, чтоб облавной жандарм творил противоправные деяния! И если следствие честно докажет, а суд честно приговорит и напоследок обер?старец визу поставит — тут?то и мне честно сидеть до конца срока! Не уйти…
— А нас, нас тайно кончать по закоулкам — это как? Это не противные деяния?
Нет?!
— Противоправные, Феденька. Противоправные.
Они это и есть. Потому, наверное, и смогли мы опознать унтера над Деметриной крестницей. Иначе все глаза проглядели бы…
Вспом
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
