Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Река Хронос
е — плащ изумрудной зеленью переливается, искрит; на плече знак Пик гладью вышит; под плащом — бархат черный, шелк, на ногах — сапоги со шпорами, на голове — шляпа не шляпа, обруч не обруч, только и видать, что серебряный. В руках палку здоровенную держит, примеривается, как бы трупаря ловчее огреть. А Княгиня — та вообще будто с иконы сошла! Платье из золотой парчи с жемчугами, в буйных кудрях — самоцветы россыпью; на груди — амулет рубиновый в виде знака Бубен. И палочка у нее маленькая, зато сразу видать — волшебная.
Мало не покажется!
Глянула я на Федьку — ишь, вырядился, стоерос! Тут тебе и кафтан заморский, и штаны лилового бархата, и сабля на боку; а на плечах… на плечах он каменную ручищу держит! Одну руку, без ничего! Тяжеленная, рука?то: какой Федька ни силач, а и его к земле пригнуло!
Ой, а что ж это у меня на плечах?то?!
Извернулась, скосила глаз. Так и есть! Ничем я Федьки не хуже; и мне руку приспособили. Как же я до сих пор ее держу?то — если вон и Федька из последних сил крепится?!
Однако стою, не падаю.
Эх, жалко, зеркала нет — на себя посмотреть!
Правда, я и без зеркала вижу: платьишко на мне атласное, цвета морской волны, мелкими жемчужинками шитое, на ногах — туфельки серебристые… А остального не видно! Обидно все?таки, что зеркала нет.
А может, найдется где?
Оглядываюсь по сторонам; только вместо зеркала вижу все того же трупаря.
Табуретка под ним агромадная, из кости резаная, а под ногами — скамеечка.
Похабная такая скамеечка: баба голая раскорякой. Ишь, бесстыдник седатый!.. Да и я хороша — снится всякое… Ну и пусть снится! Зато я не вощеная, как ихний Петр Валерьяныч, и на холеру я не похожа, и рога у меня из волосьев не растут.
А у него растут.
Тут еще по обе стороны от табуретки две покойницы встали. Старуха во всем черном, на груди цепь медная, вся в скользкой зелени — и гречанка носатая. Прямо так и вышло: вместо лица у гречанки — череп, а из дырки посередине длинный нос торчит. Нюхает, дергает ноздрями.
И саван на ней погребальный.
Ох и в страшную же сказку мы попали! Не хочу здесь больше! Ни платья этого атласного с жемчужинками, ни туфелек, ни замка — назад хочу, домой, хоть в Крым, хоть даже обратно в Кус?Крендель! Забирайте скорее — когда тут такие страшилища по наши души явились! Уж лучше простой девкой в Крыму… Где тот Крым, где то море?! Уплыть бы отсюда рыбой?акулькой, чтоб не видеть всего этого!..
А вдруг мы здесь так и останемся?! Навсегда?! Нет, не останемся! Друц с Княгиней их всех победят, и мы?" отсюда уйдем! Или захватим ихний замок и станем жить?поживать…
Ой, мамочки!
Никогда больше таких страшных книжек воровать не буду!
А потом кто?то большой, кто?то сильный, кто?то главный, но не очень умный и очень недобрый — он взял из шкафчика книжку моей безалаберной жизни — и об стенку, об стенку, за корешок, да с мясом!.. Пошли клочки по закоулочкам… обрывки, дребезги, странички…
***
— …Вон они! Хватайте!
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
