Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Река Хронос
дит с любовью. Как старичок пот с лица платочком утирает. Как пульс сам себе меряет. Как достает из саквояжа не ланцет?пинцет — бутылку водки дорогушей. Вся пробка в сургуче, в печатях. Царская водка, по всему видно.
Умаялся доктор.
Устал загробную карусель народу вертеть.
Подскочил к старичку «клетчатый», стакан граненый из воздуха вынул. А у доктора белые руки ходуном ходят, не откупорить ему бутылки, не налить стакана.
«Клетчатый» все и сделал в лучшем виде: откупорил, налил. Всклень; вот?вот прольется.
Не жалко.
Пей, хороший человек!
Даже портсигар серебряный предложил: хочешь папироску? С золотым ободком,
«Помпея» называется. Хочет Валерьяныч?доктор, ой хочет, хлопает по карманам, будто ром таборный в пляске, — огонька ищет. Пришлось и Федору расстараться.
Подбежал на радостях, сунулся за пазуху; коробок спичек достал.
А вместе с коробком визитка княжеская возьми и вывались.
Ловок «клетчатый». Даром что бугай — ловок. На лету подхватил.
X. АЗА?АКУЛИНА или НЕ ВОРУЙТЕ СТРАШНЫХ СКАЗОК
С правого боку встает это исчадие, сбивает меня с ног, направляет гибельные свои пути ко мне.
Книга Иова
— …Князь Шалва Теймуразович Джандиери. Полуполковник в отставке.
Это «комод в клеточку» вслух прочитал, что на Федькиной карточке было написано.
То есть не на Федькиной, конечно, а на той, что Федька?растяпа из кармана выронил.
— Ну у тебя и кореша, парень! — Нижняя челюсть «комода» выдвинулась ящиком: ухмыльнулся, значит. — Хороша семейка: крестная мамаша — Княгиня, а тут вдобавок еще и крестный папаша — нате?здрасте! Из грязи в князи!
Хохотнул коротко, поперхнулся, на покойницу с трупарем глаз скосил, на хозяйку дома.
Кивнул: мол, извиняюсь, не хотел.
А меня и саму всю дергает; и плакать, и смеяться хочется в одночасье. Вроде бы радоваться надо, что никто на нас больше плохого не думает, — и не до радости тут, при гробе да при свежих новостях! И Друц с Княгиней друг с дружкой переглядываются. Теперь?то чего в гляделки играть? Ведь кончилось уже все!
— Простите, любезный…
Доктор?трупарь аккуратно ставит на стол рядом с гробом пустой стакан. Была водка, да сплыла. Выпил он ее. Весь стакан. Без остатка. Без закуски. Мелкими глоточками.
Мне его, старенького, аж жалко стало!
— Простите, любезный… Можно взглянуть? Смотри?ка, и руки у него больше не дрожат!
— Джандиери… Шалва Джандиери… — бормочет себе под нос доктор тем же тоном, каким раньше бормотал свои страшные считалки. — Интересно, и давно он в отставке? Что скажете, молодой человек?
Розовый, благостный лик поворачивается к Федюньше. И на этой мордочке престарелого поросенка неожиданно остро взблескивает стеклышко в глазу.
Я мимо воли хватаюсь за Друца. Мне страшно! Пусть лучше заговорят все покойницы на свете! Пусть! Лучще! Отчего?то кажется: сейчас, сейчас он полезет в свой саквояж и достанет оттуда — косу! Кривую, щербатую…
— Ну ты и спросишь, Валерьяныч! — чешет
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
