Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Река Хронос
который детский, сам… из?под земли».
И глубоко.
Впервые в жизни старуха обращалась за помощью к одномастному Королю — знаменитому «трупарю» Ознобишину, который однажды на спор допросил труп мастера тайной масонской ложи, просто прогуливаясь возле ограды городского кладбища.
Даже могилы разрывать не стал.
Ознобишин, успешно лечивший коклюши и скарлатины, молочницу и свинку, был нужен тетушке Деметре еще по одной причине. После ее смерти и до проведения ближайшей «сходки на Туза» именно добрый доктор становился авторитетом в Крыму.
Старая женщина ждала.
Она знала, что умирает. И еще она знала: дождется.
— Подай мне, Боже, медный грош ?
Его хочу.
Мне хорошо с моим грошом,
С Твоим грошом,
Уйти к святым в пресветлый рай,
В ад к палачу.
За все заслуги и грехи Им заплачу…
Нет. Дождется. Дождалась.
IX. ФЕДОР СОХАЧ или ПОМИНКИ ТРУПАРЯ
Отворялись ли для тебя врата смерти и видел ли ты врата тени смертной?
Книга Иова
…Глаз открыла.
Левый. Рядом подавилась собственным криком заполошная Акулька.
Губы Туза дернуло судорогой: улыбка? Слово ли пробилось?
— Пшшш… — ровно шипение гадючье. «Пришли…» — Федор скорее угадал, чем услышал сказанное. Куда и делось все ~ память о встрече с князем?жандармом, горькая обида на Княгиню, гадливость от присутствия в баркасе румяного старичка! — осталось лишь вот это шипение, которое невидимый толмач глумливо превращал в речь человеческую.
— Сс?ш?шас?с?с… узс?с… «Сейчас узнаем». — Федор ясно понимал: и рад бы оглохнуть, да вряд ли поможет.
— Пс?с?ст… прс?с?ст…
«Пусть приступает».
Двое «клетчатых» обломов осторожно, будто величайшую драгоценность, подняли кресло со старухой. Понесли в глубь двора. Семеня мелко?мелко, в ногу: но дай бог, раструсим! Туда, к дощатому столу под навесом, где стоял гроб без крышки.
Гроб?то Федор еще от ворот приметил, до сих пор гадал: кто во гробе том? На нежную деву, спящую в ожидании Федькиного поцелуя, парень мало рассчитывал.
Акулька?дуреха, конечно же, вперед батьки в пекло сунулась. Глянула в домовину открытую — и обратно девку кинуло. Бледная разом стала: не девка, рубаха холщовая, свежестираная. Куда и загар ромский подевался!
Аж одежа цветастая плесенью поблекла.
Сам Федор смотреть не очень?то и хотел. Не любил он мертвяков. Так, скосил глаз с высоты своего немаленького роста и тоже отвернулся. Чего зря пялиться?
Гречанка там лежит. Та самая, что в прошлый раз их на дороге встречала. Одна загвоздка: как и узнал?то покойницу? — впору удивиться. Потому как вместо лица у гречанки сплошь клочья рваные. Вместо щек — клогчья. Вместо губ — клочья. Вместо носа знатного, длинномерного — клочья. Вместо…
И глаз нету.
Совсем.
Затошнило парня. Подкатило к горлу гнилым комом; еле сдержался. На память морг мордвинский пришел. Там тоже… тоже… и князь?жандарм в цивильном, с улыбкой его неулыбчивой — тоже. Только у мордвинской покойницы, которую д
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
