Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Река Хронос
ня — четыре штуки!
И все с копытами! И сама я — мышастая, в яблоках…
За что, Друц?! За что ты меня в лошадь превратил?! В эту самую Злючку?Колючку?!
Чуть не упала с перепугу, даром что о четырех ногах!
Глядь: а Друц уже рядом, скалится?веселится.
— Что ж ты, — кричу ему на бегу, — со мной?то сделал, ирод?!
Человечьим голосом кричу, по?старому. И то слава богу! Я уж боялась: заржу сейчас кобылой!
— А ну сей же час обратно в девку превращай! Ишь, удумал…
— Превращу, — хохочет Друц?насмешник. — Когда до места доскачем!
— Честно?! Обещаешь?!
А он опять вперед вымелся. И только эхом:
— Мое слово — железо…
Сразу как?то спокойнее стало. Вот приедем (прискачем?!) — быть мне снова человеком. А так — даже интересно! Рыбой я уже была; побуду кобылой!
Рванула я вперед со всех с четырех. Конан?Дойля обошла впритирочку — и давай пылить! Сперва по проселку, а дальше через какие?то плетни, огороды, напрямик!
За спиной мужичье местное матерится, татары горланят — а я только ржу?веселюсь.
Хорошо мне! Уже и обратно превращаться не больно?то хочется.
И на Тузиху наплевать ровным счетом — пока мы еще до ейной Балаклавы доскачем!
Друц на вороном догоняет?кричит, только я не слышу — что: ветром уши заложило.
Вот и дорога, что на Балаклаву ведет — гляди?ка, быстро домчались! А вот и…
В последний миг Друц меня за повод ухватить успел.
Удержал, морэ. Так бы и скатилась вниз по осыпи, да с обрыва — на скалы!
Вдребезги.
Стою, дух никак перевести не могу. Уморилась все?таки, лошади, они, выходит, тоже не двужильные! Друц рядом мне вычитывает, ругается, только я его не слушаю, хотя головой и киваю — верно, мол, виновата, впредь осторожней буду; а сама потихоньку к нему боком прижимаюсь. Сразу сон давешний вспомнился, только весь страх со стыдом куда?то подевались, забылись — другое помнится: как он меня к себе прижимал?ласкал и как потом…
Кобыла ты, Акулина! Кобыла и есть! И не к Друцу ты прижимаешься, а к вороному Конан?Дойлю; и фырчит на тебя тот Конан так, что едва услыхала — мигом отпрянула.
Умолк Друц. Отдышался. Скосился на меня, моргнул да и спрашивает:
— Ты чего это, девка, творишь? Что, небось, сон срамной видела? Себя, меня… ?…и Рашельку с Федькой! А ты!.. Ты!..
— Ясно. Ты вот что, Акулина… Ты не бери дурного в голову! Сон это. Сон — и больше ничего. Такое со всеми крестниками в первый год случается, на переломе.
Потерпи несколько месяцев — всякое сниться будет, иной раз со стыда сгоришь.
Потом само пройдет?забудется.
— И у тебя? У тебя, Друц, забылось?! Когда ты не крестным — крестником был?!
Забылось, да? Да?! Лицо у него — не лицо, кремень.
Того и гляди, искры сыпанутся.
— Забылось, нет ли — не твоего ума дело. Мне стократ хуже пришлось, я в крестники уже тертым калачом угодил, да и в крестных у меня не баба — ром?мужик ходил. Не понять тебе, Акулина. И не старайся. Ты, главное, сны те с явью не путай. Лад
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
