Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Река Хронос
рючконосой ехать! Ну что за погибель на наши головы?! Ведь едва с ума не рехнулась от этих ее прикупов с мертвецами. Только?только в себя пришла, забывать понемногу стала; думала — все, кончились страсти Тузовые! — ан нет! все по новой! Что же старуха вредная на сей?то раз измыслила?!
Убивцев из нас лепит?
— Ты, морэ, на вожака хвост не подымай. Надорвешься. Зря я тебя приютил, ай зря!
И тебя, и девку твою глазливую. Не приметил, дурак старый, что беда за тобой хвостом бежит, не отстает!.. Опять же, в Севастополе парня встретил. Он на рома похож, как я на императора Фердинанда, а едва кобыла понесла, так он на нее «Мэрава?мэ» звякнул — и не дернулась кобыла?то! Небось тоже из твоих крестничков?
— Угомонись, Чямба! Нет еще никакой беды. А ежели и будет — для нас с Азой, не для тебя, не для табора. И парня того из головы выбрось — один я, что ли, на весь Крым маг в законе?! Лучше коней дай. Не поспеем вовремя к Тузу — и впрямь быть беде. Гляди, накличешь…
— Эх, не коней бы тебе… Ладно, замнем. Яшка! Пока Яшка бегал за конями, барон Чямба все продолжал ворчать:
— Коней ему! Коней! Потом до самой Сибири тех коней искать! У них с Тузом дела, а Чямба коней давай!.. Нашел себе богача из сказки: «Исыс рома. Рома барвалэ…» (Обычный сказочный зачин: «Жили ромы. Ромы богатые…») — Что б ни вышло, коней верну, — отрезал дядька Друц. Видать, и ему Чямба печенку насквозь проел. — И с жеребцом заказным все в срок исполню, коли жив буду. Сам знаешь, мое слово — железо!
— Да уж знаю… иначе дал бы я тебе коней, морэ, как же…
Тут наконец и Яшка воротился: двух лошадей в поводу ведет. Один — жеребец вороной, здоровущий, его в таборе Конан?Дойлем кличут. Небось в честь того Конан?витязя, из оперы про жандармов, о ком Рашелька в поезде рассказывала!
Помню, я книжку в лавке стянула, когда приказчик отвернулся, — на том детинушке с обложки тоже ввосьмером скакать можно было.
А рядом с Конан?Дойлем, с обломом копытастым — кобылка мышастенькая, в яблоках.
Злющая, как… как рыба?акулька! Глазом влажным на меня косит — небось примеривается, чтобы укусить половчее. Припоминаю: зовут стерву Колючкой. Верно прозвали… Ой! Это что ж мне — на нее верхом садиться?!
Да я ж… Да ни в жисть…
— Поехали, Аза. Туз ждать не станет. — Оказывается, Друц уже в седле, меня торопит. Только и вышло у меня в ответ:
— Ой! Ой, мамочки!..
И тут этот ром, этот маг в законе, этот дядька Друц, чтоб ему пусто было, ка?а?ак рявкнет! Ну просто аки зверь лютый! И прочь поскакал. А я с перепугу — следом. Бегу я за ним, значит, бегу — и не отстаю, хоть он и на коне! И усталости нету, будто всю жизнь с жеребцами наперегонки гасала! Друц всего разок и оглянулся, кивнул мне — так держать! — и дальше скачет. Впереди, но недалеко; саженей шесть будет. Ну, думаю, догоню я тебя, морэ! Как наддала!.. А ведь и вправду догоняю! Одна беда: бегу я по?чудному, и топот от ног моих навроде лошадиного. Глянула вниз: вот где «ой, мамочки!». Ног?то у ме
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
