Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Привидений не бывает
по?ихнему и заговорила. Оказалось: ничего особенного. Мне вообще говорить — раз плюнуть. Не то что молчать. Еще меня Друц на гитаре тренькать научил! За три дня. А ромки из табора — танцевать, да песни петь, да на картах гадать. Я и стала счастливая. Раньше несчастливая была, а теперь — дудки! Разве что иногда, как мамку с тятькой?покойником вспомню, опять несчастливая… ?…Под ноги смотри, Акулина! Упадешь, костей не соберешь!
— Ой! Смотрю, смотрю!..
А дорога?то вьется и вьется, змеей по?над пропастью; ветром соленым подуло, море внизу показалось. Ноги — ну совсем тряпичные стали! После ночи бессонной, да гулянки кабацкой, да того ротмистра?землемера безумного; а допрежь ведь еще одна гулянка была, и Вадюха припадошный, и Мишок мертвый…
Не то дивно, что иду?спотыкаюсь, упаду вот?вот, — а то, что вообще иду.
А море все ближе плещет, вон уж и чаек слыхать, и иттить вроде бы полегче стало.
Это дорога под уклон пошла. Скоро там ихняя, как ее… Баба Клава?
Балаклава, вот!
Ага, мостки рыбачьи объявились. Вода булькает тихо?тихо, лениво так, сонно; от того плеска ресничка к ресничке смолой липнет. Над водой туман курится, лодки рыбачьи друг о дружку да о сваи бортами трутся, будто коты об ноги хозяйские.
Обрыв кончился, тропка по самому берегу вьется; морем пахнет, солью, водорослями, рыбой, еще чем?то непонятным, но непременно «морским».
Ай!
Дорога опять сворачивает, и я едва не налетаю на здоровенного бородача в брезентовой робе, таких же штанах и рыбацких сапогах?бахилах чуть ли не по пояс.
Да он тут не один! Трое их… нет, четверо!
И похоже, с похмела — вона как перегаром разит!
— Доброго утречка! — Язык уж вперед головы поспел, у меня завсегда так— — Куда это вы в такую рань?
Каменная крошка с размаху больно впивается в щеку. Совсем рядом — серый бархат дорожной пыли, пожухлые травинки. Ухо прямо огнем горит! Да не то ухо, которым я в пыли лежу, а другое, что сверху. Небось пунцовое стало, хоть цигарки прикуривай!
А перед самым носом — два сапога?бахила. Переминаются угрожающе, того и гляди, пнут!
— Сглазить хотела, воровка?! Ну так мой кулак любой сглаз отведет!
— Э, за рыбу деньги, да тут их целый табор!
За что?! Я ему — «Доброго утречка!» — а он?! Слезы мигом на глаза навернулись.
Не от боли — от обиды. Хочу встать — а руки?ноги совсем чужие стали, не слушаются, хоть плачь! Я и плачу…
— Поворачивай оглобли, приблуды черномазые! Ишь, за рыбу деньги, повадились!
— Вали!
— Еще и лярву с проспекта за собой волокут… Хрясь!
Это где?то надо мной, наверху.
В небе.
Сапоги на миг исчезают, точно по волшебству, — и бархат пыли взрывается густым облаком. В облаке вновь возникают сапоги; вернее, не сами сапоги, а их подошвы.
Что за чудеса?!
Сама не заметила, как на ноги взлетела.
Рядом Федюньша стоит, хмурится пуще обычного, кулачище свой потирает; по дороге к нам Рашелька с Друцем спешат — отстали, видать, о чем?то своем р
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
