Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Привидений не бывает
тали неслышно?невидимо за плечами: за правым, за левым. Для всех они там, на эстраде; для Федора Сохача — и там и здесь. Слышится?видится парню и вовсе чудное: звенит гитара — о селе Грушевка звенит, о лихой пьянке у Сковородки?контрабандиста ведет ритмом, о мальчишечке, утопленном ли, утонувшем ли по пьяни, с лада на лад перескакивает. А тяжелый аккорд фортепианный то спросит басом, то отступит удивленно, то рыбака незнакомого капелью распишет, и бурчит рыбак глупости: «Передать велели… за новым столом под туза сперва ходят…» Под какого туза?
Что за мальчишечка утоп? Что за рыбак являлся?! Сидит Федор, глаза закрыл; под нос себе тихую мелодийку в унисон мурлычет. Вроде как подпевает. Эй, вы двое! — подпевает. Хватит секретничать! — подпевает. Ничего не пойму! — подпевает. И не надо! — отвечают ему дуэтом. Ответили и замолчали.
Захлопали пьяные в ладоши. Если кто трезвый был — тоже захлопал. А князь Лев кулачищем пудовым по столешнице от полноты чувств ударил. Пришлось посуду с пола собирать; ну да это пустяки. Бывает. Ромалэ горланят, бренчат, трезвонят, ромки по залу разбежались, цветами по лугу. Вкруг гостей вьются. Одна и к Федору прицепилась репьем: хорош парень по всем статьям, а что карман пуст, так любви не прикажешь!
— Эй, красивый, — смеется белозубо, — позолоти ручку! — И уже тише, шепотом:
— Видал жандарма?
— Видал, — отвечает Федор. Акульке. Все равно рядом никого нет, не подслушают. — Аж двоих видал. Бона шампань хлещут: ротмистр?гость и при нем унтер, вроде дядьки. А что?
Смеется Акулька, а в глазах — страх. Болотной трясиной разлегся, топит в себе.
Чавкает. Вольготно страху. Смейся, девка! Я?то здесь, страшный страх, никуда не делся, никуда не денусь!..
Взяла Акулька парня за руку, водит пальцем по ладони мозолистой.
Гадает, значит.
— Землемер это, из Грушевки, — гадает. — Который ротмистр. Похож, спасу нет! Я его на пьянке сельской видела, а потом в степи, когда от Мишка мертвенького прочь бежала.
Так говорит, будто знает наперед: слышал Федор гитарный рассказ. Незачем повторять.
— Уверена?
— Нет. Говорю: похож. Тот скучный был, и этот скучный, да по?другому. Опять же мундиры разные. Могло и померещиться. И потом: откуда я знаю, что Мишка силой кончили? Вдруг сам захлебнулся?!
Пожал Федор плечами. Была девка дурой, дурой и осталась. Ротмистры у нее в землемерах ходят. Мешки у нее захлебываются. Хотя похорошела, не отнимешь. Пошла на пользу воля таборная.
Хотел о том вслух сказать, да вот не сказал.
Застеснялся.
— Я уж Друцу сперва в таборе доложилась, — Акулькин палец вдоль Федоровой линии жизни двинулся, щекотно так. — И после, в городе, когда ихние пролетки увидала.
Про ротмистра этого, похожего. А Друц не поверил. Ответил: быть не может.
Ответил: у облавных жандармов вся их жизнь по Уложенью о Наказаниях расписана, от и до. Не бывало, чтобы «Варвары» закон нарушили. Слышь, Федюньша? Может, я умом рехнулась?
И опять пожал плечами
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
